В «Чизкейке» перед нами особый вид «медиабезумия», психическая аномалия, вызванная иллюзорным миром, рекламным сюжетом. Конечно, не случайно болен этим безумием оказывается именно ребенок – детское сознание самое восприимчивое. Мы получаем утрированный ответ на вопрос, как современная медиакультура может повлиять на сознание человека, и особенно на сознание ребенка. Ради воплощения в жизни примитивной рекламной идиллии – мама, папа, сын, чизкейк, веселый смех за чаепитием – мальчик убивает двоих людей. Мальчик, естественно, из плохой семьи – это дает мотивировку его «медиабезумию»: есть пьющая мать и ужасающая квартира, а есть смоделированная уютная кухня, смоделированные счастливые родители и самый настоящий чизкейк. И вот – перед нами уже не забавная комедия «Двое: я и моя тень», где две близняшки строят козни скверной невесте героя и сводят его с веселой и доброй воспитательницей; в «Чизкейке» в принципе нет комедийности. Если нарочито идиотский рекламный ролик, с благостной музыкой и глупым смехом персонажей, и может показаться сначала смешным, то это только первое впечатление.
Само по себе желание восстановить семью из рекламы – еще не критично; из этого можно было бы сделать и комедию; однако, все поворачивается иначе - единственным способом смоделировать свою семью для Алеши оказывается убийство – он не пробует просто поссорить мужа и жену, а сразу решается убить. И делает это почти хладнокровно. Еще хладнокровнее он убивает Галину. При этом его нисколько не смущает страдание человека, потерявшего любимую женщину, а ведь это тот человек, которого он выбрал себе в отцы.
Очевидна некая условность, а проще говоря, совершенное пренебрежение правдоподобностью: мальчика, скорее всего, найдет милиция, и даже удивительно, что она не нашла его до конца картины – ведь в случае с убийством мужа своей рекламной мамы Наташи он оставил орудие убийства на месте преступления. Можно предположить, что картина намеренно условна: эта мера условности подчеркивает то, что осуществление затеи Алеши невозможно в принципе, что и визуализировано в финале: мы видим взгляд главного героя, направленный на мальчика: он все понял, а значит, счастливой семьи из рекламного ролика быть не может.
Очевидно, в картине не случайна предсказуемость сюжета: первое убийство не оказывается неожиданным, потому что этот эпизод показан в самом начале как экспозиция, фон к титрам, а последующие поступки Алеши легко угадываются. И «сардинница ужасного содержания», которую парень готовит для Галины, уже не удивляет и не ужасает. Вообще фильм флегматичный, малоэмоциональный. Именно это – флегматичность и спокойствие мальчика, контраст поступка и формы его осуществления – должно ужасать зрителя.
Но… не очень ужасает. Честно говоря, эмоций не возникает вообще никаких. То ли потому что идея одна-единственная и исчерпывает себя еще до финальных титров, не то почти полный отход от эмоциональности провоцирует такой же флегматизм в зрителе, то ли неправдоподобность смущает – но не пробирает. И если рецензия предполагает для читателя вынесение вердикта – смотреть или нет – мое мнение: не тратьте время.