Фильм

Фильм Туринская лошадь

A torinói ló (2011, Венгрия, Франция, Германия, Швейцария, США), IMDb: 7.7

1/6

Неторопливое кино про лошадь и Фридриха Ницше

1889 год, Турин. Фридрих Ницше, уже который месяц считающий себя Цезарем и докучающий друзьям интересной корреспонденцией, в слезах бросается обнимать лошадь, которую избивает извозчик. Философа успокоят и отведут домой, где он окончательно впадет в безмолвное помешательство. С лошадью, по версии Белы Тарра, выйдет примерно так же. Каким бы сильным ни было искушение воспринять фильм как очередную попытку занятного толкования ницшеанства (великая европейская традиция), понятно, что и усатый австрияк, и его злополучная лошадь — лишь повод для Тарра поговорить о своем.

СтранаВенгрия, Франция, Германия, Швейцария, США
ЖанрыДрама
Продолжительность2 часа 35 минут
Дата выхода15 февраля 2011
Дата выхода в России15 марта 2012
Официальный сайтТуринская лошадь
Возрастное ограничение14+

Режиссеры фильма «Туринская лошадь»

Рецензия «Афиши» на фильм «Туринская лошадь»

3Во всех смыслах последний фильм важного венгерского режиссера

1889 год, Турин. Фридрих Ницше, уже который месяц считающий себя Цезарем и докучающий друзьям интересной корреспонденцией, в слезах бросается обнимать лошадь, которую избивает извозчик. Философа успокоят и отведут домой, где он окончательно впадет в безмолвное помешательство. С лошадью, по версии Белы Тарра, выйдет примерно так же.

Каким бы сильным ни было искушение воспринять фильм как очередную попытку занятного толкования ницшеанства (великая европейская традиция), понятно, что и усатый австрияк, и его злополучная лошадь — лишь повод для Тарра поговорить о своем. Дети и животные, как известно, лучше других чувствуют потустороннее, и впавший в скоропостижный маразм философ, как намекает нам режиссер, всего-навсего углядел в глазах побитого непарнокопытного приближающийся апокалипсис. Обремененный этим откровением Ницше у Тарра так и не появится, лошадь тоже большую часть времени простоит в сарае: история в фильме скорее о тех, кто из классовой упертости до самого конца будет отрицать неизбежное, — кучере и его дочери.

Венгра никогда нельзя было упрекнуть в излишне веселом нраве; юмор в его космических по масштабу аллегориях о страданиях Восточного блока всегда был скорее могильного порядка. «Лошадь» то и дело сравнивают с творчеством другого певца мизерабельности, Беккетом, и в этом, конечно, есть доля правды — действие в фильме зависает в сером безвременье, на одном куцем участке земли и по большей части состоит из поедания картошки. Вряд ли для кого-то будет новой мысль, что нам всем суждено долго страдать, а потом умереть, но режиссер явно призывает не горько над ней рассмеяться, а начать потихоньку рвать на себе волосы.

Тарр, как известно, пообещал уйти после фильма из режиссуры. Подозревать пожилого человека в кокетстве было бы, наверное, неуместно, если бы все в сумме — лошадь, Ницше, апокалипсис и пенсия — не отдавало столь подростковым мироощущением. Все умрут, и я тоже здесь не останусь. Бела! Фридрих! Ницше в свое время показал, что философствовать можно, в целом, и молотом, но забивать им гвозди в гроб собственного кино — поведение все же несколько необдуманное.

5 марта 2012
9

Шесть дней до… или невыносимая тяжесть неверия

Невероятно красивый черно-белый завораживающе тягучий фильм венгерского режиссера об угасании жизни в шесть дней, настолько гипнотически совершенный, гармонично выстроенный и концентрировано метафоричный, что два с половиной часа погружения в его неторопливое напряженное повествование исчезают также незаметно, как реальность самой жизни испаряется из жизни героев этой картины.

А героев - кучер-старик, его дочь, лошадь… рутинный быт вдали от цивилизации – запрячь лошадь, распрячь, одеться, раздеться, сходить к колодцу за водой, приготовить скудный обед, посидеть у окна, всматриваясь в один и тот же пейзаж … долгие планы, минимум слов, и далее по извечному кругу…

За окном – ураганный ветер, тревожная музыка перевоплощается в завывания ветра и обратно…

Постепенно, но верно из ритуального существования героев уходит жизнь - слабеет лошадь, иссушается колодец, исчезает вода, потом огонь, затем все погружается во мрак…

Фильм о смертности, о конечности человеческого существования.

В прологе фильма звучит история о Ницше, который в г. Турин увидел, как некий извозчик избивает лошадь и кинулся к ней в слезах, после чего впал в окончательное безумие до конца жизни. Что случилось с той лошадью неизвестно – сообщил голос за кадром – единственный повод усмехнуться и отправная точка фильма о лошади и её хозяевах. В середине фильма на пороге дома героев появляется сосед, зашедший за бутылкой, и толкает монолог также в стиле Ницше.

Кто виноват, что ты устал?? Нравственный кризис ницшеанского сознания логично обрамлен черным экраном в прологе фильма и его конце, хотя очевидно, что автор этого и не имел в виду. Тарр объявил, что «Туринская лошадь» — последняя его режиссерская работа. Понимаете – это всё, что он хотел сказать. Жаль, но с другой стороны - лучше уж мы останемся без очередных шедевров, чем венгерский киноклассик доработается до состояния немецкого мыслителя.

Фильм интересен и притягателен не только своим магическим визуальным совершенством, но и предельной степенью откровенности (может, не то слово, тогда - честности) автора – я давно не видела такого кино. Не верится, что фильм снят сейчас, в двухтысячных, сейчас всё – по-другому. Т.е. настолько серьёзный подход к самовыражению через кино сегодня «как бы» старомоден, сегодня почти всё авторское кино – с многочисленными «как бы» и это воспринимается уже как норма.

Поэтому для меня лично эта изысканная кинометафора конца света стала скорее некой гипнотической печалью о закате такого авторского кинематографа, о том, что так уже вряд ли будут снимать кино.

3 июля 2011
7

Есть такие фильмы, которые смотришь-смотришь, равнодушно поглядывая на часы, а потом они из тебя неделю не выходят, и скручивают твои нервы в канаты, и, свернувшись клубком под сердцем, его жрут. Я не хотел писать об этом очень красивом, но беспросветно душном фильме. Во-первых, во-вторых и в главных потому, что к нему по определению "хороший/плохой", "понравился/не очень" не приклеиваются, а о фильмах, которые невозможно пропустить через себя и как-то оценить, и писать как-то... безнравственно, что ли. Но попробуем. Единственный вопрос, банальный, смешной и недостойный, вроде бы, умного зрителя, возникающий по просмотру, касается названия. И вопросов на самом деле целых три. При чем тут лошадь? При чем тут туринская лошадь? При чем тут Ницше? Но по размышлению приходишь к выводу, что вопрос не так-то прост, и только отталкиваясь от него можно оценить то, что хотел сказать Тарр. Лошадь избивали, она страдала, испытывала боль. Ницше увидел это и бросился, обняв ее, и заплакал. Потом сошел с ума и так, безумным, и помер, поставив жирную и окончательную точку в человеческих исканиях бездны, попытках взглянуть туда, нарисовать ее, описать, сделать игрушечной, и с сознанием смертности, конца и бесконечности страданий как-то продолжать жить. Окей. Тарр как бы хотел рассказать, что там было дальше с лошадью. Но ведь он так и не рассказал, вот в чем штука. Он говорит, что дальше был конец света, и хотя показал кадры с лошадью, но не показал ее конца. Нам показывают в финале героев, но не показывают ту самую лошадь. А что, собственно, с ней стало? Остался тот же вопрос, каким задавался автор в самом начале. Смешной вопрос? Да что вы? Потому что, поставив перед собой планку рассказать о дальнейшей судьбе лошади, Краснохаркаи и Тарр рассказывают совсем о другом, под этой планкой пролезая. Почему?

Сам Тарр говорит в интервью, что фильм о смертности. И о том, что устал. И что постоянно носит в себе боль. Отмотаем назад. Сцена с лошадью. Почему она так потрясла бедного философа? Можно предположить, что боль и страдание вообще краеугольный камень любых философий. И на тот момент Ницше успел также устать от нее, как Тарр сегодня. Вот есть такие гиперчувствительные люди, которые обнаженным нервом слишком чувствуют чужую боль. Возможно, Ницше таким и был (чего, конечно, не сказать по его книжкам). А возможно, некоторые исследователи правы, полагая, что безумие Ницше это его (или Его) последнее нам послание, последний текст, последний афоризм, последняя метафора. В момент, когда Ницше бросается к лошади, все, что он написал до этого, сжигается в пепел, и мир, который он собирался перевернуть, переворачивается, но не так, как он того ожидал. Фигурально выражаясь, боль переполнила чашу терпения. Чашу терпения Ницше, людей, мира и Бога. Если трансформировать идею 13-ти ламедвовников, держащих мир своей праведной жизнью, в одну сцену, то в тот самый момент мир перестал существовать в следствии конца последнего из них. Или скорее начал переставать существовать. Точнее, по Тарру, должен был закончиться. И в "Туринской лошади" он заканчивается. Потому что в самой смертности ничего такого нет, только смертность это тоже боль и страдание. И "Лошадь" как раз о боли, не проходящей, и уже переливающейся через край. Где-то за кадром должен лежать в одной из больниц немецкий философ, кстати. Что очевидно, и подразумевается. "Туринская" такой желанный поворот для Тарра, каким является "Меланхолия" для Триера. И тут неважно, что у датчанина конец вызывается субъектом, а у венгра субъекты оказываются подневольными объектами. Боль, проливаясь через край кувшина, тушит жизнь, хочет она, жизнь, того или нет. Но вообще странно, что в тех условиях, какие нам нарисовал Тарр, хочет. Я бы не хотел.

Да, довольно нагло и наивно рассчитывать, что "Туринская лошадь" просто антиутопичный поворот в другую, заканчивающуюся реальность, случившуюся одномоментно с безумием Ницше. Критики применительно к фильму вспоминают концовку одного текста Элиота про то, что конец света придет не "вскриком, но всхлипом". Совершенно справедливо, кстати. Потому что не существенна в контексте разрастающейся по человечеству в продолжении тысячелетий опухоли боли даже сценка с лошадью. Очередной сантиметр, который проделывает функция, устремляясь еще выше. Даже гибель ста человек в теракте, условно, тоже сантиметр. Количество боли настолько огромно и с такой скоростью эта боль захватывает все новые пространства, что очередная капля боли для мирового разума не значима: ни лошадь, ни безумие, ни детская слезинка. В слезном мире довольно странно было бы услышать трубы архангелов. Скорее мир кончился бы (если он вообще когда-либо собирается заканчиваться) очередной слезой. Можно предположить, что конец света зависит от одной слезы одного конкретного ребенка - в условиях страшной задачи мы не знаем, какого. Представляете, свет бы потух и воздух кончился и люди были бы задушены в постелях пустотой после того, как очередная сволочь в очередной раз ударила мальчика или девочку. Конечно, если бы Тарр в условия задачи ввел ребенка, это можно было бы назвать спекуляцией, потому что и со страданиями лошади, а также показанных им героев, мысль о виднеющемся на горизонте конце отчетливо ясна.

Говоря о самом фильме трудно отделаться от ощущения, что нам показали какой-то другой мир. Наш не такой. Тарр, опять же, говорит, что с нашим миром что-то определенно не так. Но в «Туринской лошади» мир кажется бракованным. Или лучше сказать – он сломан. Наш тоже сломан, но он еще фурычит, хрипит, дергается, и хорошо ли, плохо ли, работает. Шумит. Юла крутится. У Тарра она падает, завершая свое вращение. Потому что мир там сломался в сцене с Ницше, и несколько дней, для нас 160 минут, длилась медленная остановка механизма, когда полетела отдельная его составляющая. У мира случился инфаркт, над телом уже не бьются врачи, и гул ветра за окном героев это гул гудящего вхолостую ротора. Мир остывает. Его уже собственно нет на начальных титрах. Жизнь исчезает не сразу, а так, как исчезала бы с утеканием с планеты кислорода в космос. Это конец кино. В платоновском смысле. На стенах пещеры тени уже не прыгают туда-сюда, киноаппарат останавливается, и пленка замедляет свой бег ближе к финалу безо всяких рапидов. Просто на стене пещеры все меньше образов, и в свете последнего факела они больше пепельные, серые, едва видимые на плоскости. Кино постепенно превращается в слайд-шоу фотографий, который можно пересчитать по пальцам одной руки. Потом остается один образ в пещере, один слайд, одна фотография, потом негатив, потом и негатив покрывается копотью, всё.

13 января 2012
9

Очень цельная картина, мало похожая на привычный кинематограф. Тарр добивается многого малым - у его черно-белой нудятины есть свой ритм, ритм жизни хуторского вдовца. Рамки шести дней обесцененного после смерти Бога мира в преддверии XX столетия можно отбросить, потому что конец света в семье пожилого калеки и старой девы наступит в любом случае. Локальность апокалипсиса, не взрыв, но всхлип, личная трагедия во сто раз печальнее общего горя. Люди во всем мире одинаковы, и эта однородность, которая меньшинству кажется серой - а сколько в мире одинаково выглядящих, говорящих и мыслящих нонконформистов - имеет голографическую природу. Внятное, умное, серьезно подготовленное эстетически высказывание, сдобренное проверкой на усидчивость - большая редкость, произведение искусства из другого времени, даже безвременья. Думать после него не научишься - за два с половиной часа вообще мало чему можно научиться - но представление о процессе получить можно.

30 марта 2012
3

ужасная депрессушная тягомутина на 2,5 часа, смотреть как под завывание ветра одеваются, раздеваются, хотят за водой, запрягают лошадь-распрягают лошадь, жрут картошку, ложаться спать, и все заново, черно-белая бытовуха ни о чем, уж на что я любитель авторского кино, но "это" еле осилил за три просмотра дома, смотрел бы в кинотеатре сбежал бы через пол часа

1 февраля 2012
3

Фильм отвратительный. Главные герои - умственно отсталая старая дева и её отец - озлобленный на весь мир инвалид-бездельник в маразме. Абсолютно не ясно как он (последний) прожил 58 лет. Вроде бы не раннее средневековье, а конец 19 века. Но нет - этим всё ни по чем. Нет ни ножей, ни какой-либо еды кроме картошки, ни ума. Хотя бабло у ребят водится - дом каменный, дров завались (удовольствие не из дешевых), бухло имеется (кстати, паленка -это вино, а в фильме обычная самогонка. Хотя, может быть переводчики ошиблись). Главное музыка вполне себе ничего, от неё веет такой трагичностью и фатализмом, что она прям вводит в заблуждение и начинаешь ждать обещанного судьбоносного развертывания сюжета. Но оказалось, что это просто уловка, что бы зрители до конца фильм досмотрели, и в итоге 2,5 часа о 6 днях бессмысленных будней двух ущербов. Честно говоря, абсолютно не понятно в чем тут режиссерский замысел, сразу в голове всплыл сюжет из Южного Парка - "История Скроти МакБугерболза". Если помните там мальчики решили написать самую отвратную книгу в мире, а народ воспринял её как величайшую книгу в мире. Аналогия на лицо.

25 февраля 2012
Все отзывы
Читайте также
15 медитативных и созерцательных фильмов, которые успокоят даже Халка
15
медитативных и созерцательных фильмов, которые успокоят даже Халка
15 медитативных и созерцательных фильмов, которые успокоят даже Халка
75+ лучших фильмов десятилетия — по версии западных кинокритиков
75+ лучших фильмов десятилетия — по версии западных кинокритиков
75+ лучших фильмов десятилетия — по версии западных кинокритиков
Фантастический триллер «Клон»: Карен Гиллан из «Стражей Галактики» сражается сама с собой
Фантастический триллер «Клон»: Карен Гиллан из «Стражей Галактики» сражается сама с собой
Фантастический триллер «Клон»: Карен Гиллан из «Стражей Галактики» сражается сама с собой
Сериал «Amore More»: эротическая трагикомедия против полиамории
Сериал «Amore More»: эротическая трагикомедия против полиамории
Сериал «Amore More»: эротическая трагикомедия против полиамории
Создайте уникальную страницу своего события на «Афише»
Это возможность рассказать о нем многомиллионной аудитории и увеличить посещаемость