Фильм

Кабинет доктора Калигари

История с девушкой

Однажды вечером, мужчина прогуливался по улицам осеннего Гамбурга. С раннего утра его не покидало странное ощущение тревоги. Желая отвлечься от неприятных мыслей, мужчина, наконец, вышел на знаменитую гамбургскую улицу Репербан, которой местные жители дали прозвище die sundige Meile (греховная миля), из-за многочисленных увеселительных заведений, расположенных вдоль нее. Обычно здесь было весело и людно. Однако, в тот вечер время было уже слишком позднее, и улица казалась почти пустынной. Большая часть фонарей не горела. Лишь кое-где, сквозь легкий туман изредка и тускло помигивали огни ночных заведений. Мужчина уже собирался свернуть на соседнюю улицу, как внезапно его внимание привлекла девушка, одиноко шедшая ему навстречу. Она появилась словно ниоткуда. Когда девушка приблизилась, мужчина смог разглядеть ее получше. Светловолосая, с нежной кожей и плавными, слегка детскими чертами лица, она была прекрасна. Однако вид у нее был несколько странный. Взгляд девушки был устремлен куда-то далеко. Она шла, словно твердо зная, куда направляется, и в то же время совершенно не ведая. Девушка напоминала сомнамбулу. Пораженный красотой и одиночеством этого чудного создания, мужчина дал девушке приблизиться, а затем, когда она миновала его, осторожно последовал за ней, придерживаясь большой дистанции. Он шел, тихо помахивая тростью и глядя сквозь туманную дымку на светлый силуэт впереди. Девушка шла, не оглядываясь. Она словно плыла по воде, и плавность ее начинала слегка гипнотизировать тайного наблюдателя. Но внезапно девушка свернула в сторону, на газон, и вскоре скрылась в темноте деревьев. Мужчина остановился в ожидании. В тот же момент, словно очнувшись, он подумал, что все произошедшее до исчезновения девушки, выглядело как во сне. Поэтому, если девушка вовсе не появится, удивляться будет нечему. Может быть, он вообще сейчас спит у себя дома, а не гуляет по ночному городу? В этот самый момент его мысли были прерваны наблюдением: в том месте, где скрылась девушка, появился чей-то силуэт. Внезапно вынырнувший из темноты господин, быстро огляделся и, по всей видимости, не заметив наблюдателя, поспешил в противоположную сторону. Мужчина еще некоторое время в нерешительности постоял на улице, а затем направился домой, разочарованный досадным, сбивчивым окончанием странного сна.
Только на следующий день. он понял, что это был вовсе не сон. Пролистывая утреннюю газету, мужчина обнаружил, что девушка, увиденная им на Репербан, была жестоко изнасилована и убита там же. Портрет, опубликованный в газете, в точности совпадал с той, которую он видел накануне ночью. Получалось, что он, скорее всего, был единственным, кто видел и убийцу девушки. Но, к сожалению, мужчина совершенно не разглядел внешности странного господина – тот находился слишком далеко. Мужчина почувствовал себя, пожалуй, так же, как главный герой антониониевского фильма «Blow-up».
Однако он сообщил о случившемся полиции. Точнее, он сообщил только о том, что видел преступника, в том самом месте и в то самое время, когда было совершено убийство. Он упустил в своем рассказе детали о своей личной слежке за девушкой, которая предшествовала убийству. Иначе, его поведение вызвало бы сомнение у полицейских. Зачем он шел за девушкой? И почему не пришел на помощь? Полиция проявила к рассказу мужчины отстраненное, казенное внимание. Через несколько дней состоялись похороны убитой. Мужчина решил их посетить. Стоя на кладбище рядом с группой скорбящих, он украдкой разглядывал лицо убитой. Лицо это сохраняло ту же прекрасную, сомнамбулическую безмятежность, что и в ночь убийства. Только вот глаза были закрыты. Во время речи священника, мужчина вдруг почувствовал чей-то тяжелый взгляд у себя за спиной. Обернувшись, он увидел добропорядочного господина, который пристально смотрел на него. В какой-то миг мужчина понял, что этот господин и был тем самым зловещим силуэтом возле деревьев. Не теряя самообладания, мужчина решил осторожно выследить подозреваемого. На кладбище он нанял экпипаж, который последовал за экипажем господина. Однако, как только они достигли центра города, преследуемый внезапно выскочил из кареты и затерялся в толпе. Искать его было совершенно бесполезно.
На этот раз, полиция отреагировала на информацию свидетеля с улыбкой недоверия, в которой уже открыто сквозило раздражение. Проверив список родственников и друзей покойной, посетивших похороны, полицейские заявили, что господина, внешность которого совпадала бы с описанием свидетеля, среди них не было. Возможно, это был тайный знакомый покойной. Или случайный любопытствующий. Но это вовсе не делает из него убийцу, заверяли полицейские. А далее, уже с недоброй усмешной, полицейские поинтересовались: а зачем сам свидетель посетил похороны, на которые не был приглашен? Все это выглядело более чем странно. По городу разгуливал убийца, а полиция издевалась над единственным свидетелем преступления. С учетом той инерции и безразличия, которое проявили правоохранительные органы в ходе расследования, можно было предположить, что на свободе находятся сотни убийц, спокойно избежавших наказания за содеянное.
Убитая девушка не оставляла мужчину в покое. Она много раз снилась ему, слепо идущая по безлюдной улице навстречу жестокой судьбе. И он, пожалуй, сошел бы с ума, тщетно разыскивая ее убийцу, если бы не известные события. В следующем году началась первая мировая война. Мужчина был призван на фронт, где увидел и испытал такое, что на время заставило его забыть трагическую историю с девушкой. Звали мужчину Ганс Яновиц.
Он вспомнил про случай с девушкой только после войны, когда подружился с одним австрийским поэтом, Карлом Мейером. Однажды, во время их встречи, поэт рассказал о своем опыте общения с военным врачом, специалистом в области психиатрии. Этот врач всеръез считал, что воображение поэта было надорвано войной и свидетельствовало о его нездоровой психике. Врач всеми правдами и неправдами пытался упрятать поэта в лечебное заведение. Разговор Яновица и Мейера постепенно перешел на более общую тему о том, как жизнь, во всем своем коварстве, хладнокровно защищает границы и нормы своей, порой, самой ненормальной и ужасной реальности, и часто нападает на воображение, пытаясь наклеить на любую форму свободного творчества ярлык болезни, в то время как подлинной болезнью является сама жизнь. Действительно, разве реальность не опаснее и ужаснее любого поэтического кошмара? Например, война. Разве не была она уже чем-то совершенно потусторонним? В ответ на рассказ поэта Ганс Яновиц поведал своему другу историю с девушкой.
Оба они были в то время очень увлечены новой формой искусства – кино. Именно кинематограф позволял пластично продемонстрировать безумное отсутствие границ между сном и явью, между обыденностью и кошмаром. Ганс Яновиц помнил, как в 1913 году, в год убийства девушки, вышел захватывающий многосерийный фильм «Fantômas» Луи Фейяда, а спустя два года, уже во время войны, на улицах появились загадочные афиши: три лица в черных масках с вопросительными знаками и с надписями внизу: Qui? Quoi? Quand? Ou… Это был очередной шедевр Фейяда, десятисерийник «Les Vampires» с незабываемой Жаной Рок, более известной как Мюзидора. Она играла Ирму Веп – коварную женщину в обольстительно обтягивающем черном костюме летучей мыши, первую femme fatale в истории мирового кинематографа. Но особенно друзей восторгали работы Пауля Вегенера. В сюжетно мрачных, пражских темах его кинокартин они находили невидимые, алхимические связи с собственным опытом. Они решили написать сценарий фильма, который включал бы их жизненные истории. Однажды, прогуливаясь по ярмарке, друзья стали свидетелями странного шоу «Человек и машина». Недоброго вида гипнотизер демонстрировал зевакам своего раба-сомнамбулу: повелитель вводил его в транс, после чего тот предсказывал будущее и совершал различные силовые трюки по приказу своего господина. Этот властный гипнотизер напомнил Яновицу мрачного человека на кладбище, убийцу несчастной девушки. А Мейеру он напомнил коварного фронтового врача, стремящегося под прикрытием разума поработить свободу человека. Вечно ускользающее зло всегда присутствовало где-то рядом. Так появился в сценарии злой доктор-повелитель. Для создателей он олицетворял не только одного человека, а целое государство. А его спящая жертва-зомби был ни кем иным как народом, легко входящим в безумный транс и совершающим массовые кровавые преступления по гипнотическому приказу своего господина. В одном из писем Стендаля друзья отыскали подходящее имя своему мрачному персонажу – Калигари. Такова краткая предыстория создания легендарного фильма, который является, пожалуй, самым ярким образчиком немецкого экспрессионизма в кино.
Зло, однако, действительно продолжало соседствовать где-то рядом. Фриц Ланг, первоначально привлеченный к проекту в качестве режиссера, внес в финал истории поправки, которые ужаснули сценаристов, превратив, однако, сам фильм в подлинный шедевр киноискусства. Ланг настоял на том, что фантастическая история о злом докторе Калигари, который использует свою сомнамбулу Чезаре для осуществления кровавых преступлений, оказывается в финале не более чем болезненной галлюцинацией рассказчика, заключенного в сумасшедшем доме. Яновиц и Мейер расценили это как предательство. Торжество полицейских, врачей и убийц. Невозможность установления справедливости хотя бы в кинематографе. Несмотря на то, что Ланг, в силу его занятости над мистическим фильмом «Пауки», вскоре оставил проект, новый привлеченный к картине режиссер, Роберт Вине, нашел финальные поправки Ланга к сценарию верными. В свое время отец Вине закончил жизнь в психушке и эта тема была режиссеру необычайно близка. Однако, ради достижения поэтической справедливости, а также и из чувства сострадания к собственному отцу, Вине показал финал картины гениально двусмысленным. С одной стороны, вся эта мрачная история с кровожадным доктором, воплощением вселенского зла и его послушным слугой-сомнамбулой, оказывается всего лишь рассказом сумасшедшего. Но с другой, главный врач лечебницы, надевающий в финале фильма очки, на миг отчетливо предстает в образе злодея Калигари. Реальность всегда амбивалентна, обманчива.
Дальнейшая история это подтвердила. Ганс Яновиц и Карл Мейер вынуждены были спустя несколько лет покинуть Германию, когда к власти пришел настоящий Калигари – Адольф Гитлер, а в образе сомнамбулы Чезаре предстал весь немецкий народ. Яновиц занялся нефтяным бизнесом в США и умер в 1954 году. Мейер написал сценарии еще к двум фильмам Мурнау и умер от рака в Англии во время второй мировой войны. Вернер Краус, блестяще сыгравший злодея-доктора в фильме, пережил своих создателей. Спустя несколько лет после исполнения своей легендарной роли он сблизился с нацистами, принял их идеологию и стал партийным аппаратчиком по делам театра, снимаясь в таких пропагандистских лентах как «Jud Suss;», где он издевательски изображал еврейские типажи. После войны он отделался денежными штрафами и был легко прощен собственным народом. До 1959 года Краус был нередким гостем на кинофестивалях. Убийцу девушки так и не удалось найти.

Артем Мухин

Впервые опубликовано в блоге www.shblog.ru