Выставка

Рабочее движение

Огромное пространство действующей фабрики — оно же «Проект Фабрика», зал «Оливье». Стерильный (как теперь заведено) белый цех с квадратными колоннами, да еще и ленточным ­остекле­нием во всю левую сторону: конечно, красиво, но для устройства выставки чрезвычайно сложно. Тут нужно либо собрать кучу художников, человек эдак двадцать, и заткнуть ими все дыры, ли­бо пригласить Кабакова или Бродского и забабахать тотальную инсталляцию, втягивающую в себя все окна и колонны, желательно вместе со зрителями.

Оказалось — есть путь третий. ­По­следовательно воплощаемый художником и куратором Арсением Жиляевым, в новом проекте — совместно с искусствоведом Сергеем Хачатуровым. Это когда индустриальное пространство берется не как коробка, куда можно просто ­по­натыкать произведений, а как некие ­начальные параметры уравнения. ­Ко­торое еще нужно сложить. «Рабочее ­движение» — попытка пластического ­исследования жизнеспособности формотворческих идей авангарда сегодня», — объясняет куратор Жиляев. Семь художников, выбранных по не очень понятной логике Сергеем Хачатуровым, пытаются переосмыслить утопии XX века — коллективизацию, индустриализацию и культурную революцию. У монументалиста ­Егора Кошелева это девятиметровые полотна с мускулистыми рабочими. У Николая Полисского гигантский адронный коллайдер из дерева и лозы, сталкивать элементарные частицы не способный, ­зато экологичный и эстетичный. У Анны Желудь — художественно расставленные куски арматуры и прочей жести. Арсению Жиляеву места на полу и стенах уже не нашлось, пришлось отвоевывать воздух: ленты скотча, расходящиеся от потолка, пучками опутывают все пространство — не то авангардный лучизм, не то переосмысленный Сол Левитт. В общем, и пустого места не оставили.

Получилась некая новая для нас ­ситуация в искусстве: появились ­пере­довые художники, умеющие работать с пространством. Мучительно не ­хва­тает ­ка­кого-то нового термина, чтобы обозвать все это каким-то одним сло­вом: «неоавангард» — не подходит, ­«пост­постмодернизм» — ближе, но и он не до конца соответствует. Возможно, следуя школе словообразования Осмоловского, недавно придумавшего гениальное сло­во «ауратизм», следует обозвать все это, например, «архитектурализм» — и заниматься дальше пластическими исследова­ниями, не обращая внимания на термины.