Выставка в Москве

Надежда Косинская. Про себя

«Надежда Косинская – художница из Санкт-Петербурга, чьи работы интенсивно ротируются на аукционах, ярмарках, групповых смотрах современного искусства, однако для московского зрителя эта выставка - первая возможность посмотреть ее искусство в объеме и разнообразии. Начиная с самых ранних работ подчерк Косинской узнаваем. Авторский микс академической выучки и приемов наивного рисования позволяют художнице говорить от первого лица на самые очевидные и от того трудные темы (отношения, быт, материнство, семья), оставаясь внутри профессиональных конвенций. Когда она, отложив кисть и карандаш, начала создавать изображение нитью или гвоздями, элементы искреннего, как будто неумелого рисования перебрались в новый материал. Отдельно нужно заметить, что гвозди, у Косинской утрачивают свой модернистский индустриальный маскулинный пенетрационный пафос, превращаясь в полную противоположность: хвоинки, чешуйки, волоски, штришки. Это работает на образ: переливающиеся и мерцающие металлические стержни развоплощают изображаемого, делают его толи тенью, толи призраком, а топорщащийся местами стальной мех добавляет ощущения ранимости. Говоря о нити, как о художественном медиуме, художница подчеркивает метафору связи, между автором и произведением, матерью и ребенком. Связь эта отнюдь не механическая, устойчивая и навсегда данная. Изображения детей, выполненные в этой технике полны тревоги. Маленькое скорченное тельце и его членики многократно ощупываются вьющейся линией, скрепляются вместе, очерчиваются, охраняются, но от этих усилий ощущение беззащитности только увеличивается. Герои работ Косинской – и люди и вещи слегка неуклюжи, хрупки, как будто им неловко и присутствуют в этом мире по недосмотру, без крепких правовых оснований и онтологических связей с ним. Их телесность зыбка и склонна к деформации, истончению. В пространстве картины или графического листа, они так и норовят стушеваться куда-нибудь из центра к краю и застенчиво там замереть. Предмет приложения ее лирического дара уязвим и виктимен, а окружающее пространство (вернее пустота) равнодушно, холодно и сюрреалистично. Неустойчивость, возможность быстрого бесследного исчезновения, отсутствие сил и злости для отстаивания своих границ делают каждое мгновение жизни персонажей потенциально последним и от этого значительным. Каждый взгляд художницы на них становится актом любви, переживания острой печали, предчувствия грядущей утраты. Творчество Косинской вписывается в негромкую, но живучую линию русского искусства, воспроизводящую себя в разных эпохах от Павла Федотова до Геннадия Устюгова или Ани Желудь. Речь тут не идет о школе, заимствовании или приемственности. Просто отечественная история, склонная к повторам, раз за разом взращивает невротическую тяжелую социальную среду. В ответ появляется художник, лирически и болезненно проживающий травматичную безысходную повседневность, прозревающий в мелких фрагментах быта большую трагедию, дающий общей немой тревоге визуальное воплощение». Художник, критик, куратор Александр Дашевский