Москва

«Самый счастливый сезон» с Кристен Стюарт: притча о внутренней гомофобии и абьюзе

Этот день настал: не только на Hulu, но и в российский цифровой прокат вышел «Самый счастливый сезон» («Happiest Season») с Кристен Стюарт и Макензи Дэвис. Это выстраданный проект постановщицы Клеа ДюВалл (то, что по-английски называется passion project). Фильм, где главная сюжетная линия — романтические отношения между двумя женщинами, на самом деле универсален. Потому что главный вопрос, который тут поднимается, касается всех, независимо от идентичности — готовы ли мы поступиться комфортом и одобрением окружающих, чтобы быть собой? О том, каким получился первый новогодний ЛГБТ-ромком, рассказывает Анна Филиппова, авторка телеграм-канала «Дама с урановым колье».
Анна Филиппова
Журналист, автор «Афиши», «Искусство кино», GQ и портала «Открытые»
11 января 2021

Еще когда Кристен была на съемках «Ангелов Чарли» (2019) в Германии, к ней, преодолев Атлантику, приехала актриса и режиссер Клеа ДюВалл. Она планировала уговорить Стюарт сняться в ее новом фильме — и помочь с кастингом. Наверняка вы видели хотя бы один фильм или сериал с ДюВалл — «Но я — чирлидер» aka «Неисправимые», «Рассказ служанки», «Вице-президент», «Арго», «Американская история ужасов» и т.д. — список внушительный. Плюс полнометражный режиссерский дебют — драма «Вмешательство» (2016). Попутно Клеа обкатывала режиссерские навыки на музыкальных видео — например, вот клип дуэта Tegan and Sara «BWU», который тоже снимала она.

Клеа — открытая лесбиянка (surprise surprise!). Как она рассказала в шоу Келли Кларксон, «As a little gay kid, I loved Christmas movies, but I never saw my experience represented» («Я лесбиянка, которая любит рождественские фильмы с детства, но я никогда не видела в них отражения собственного опыта»). И что же сделала ДюВалл? Взяла любимый жанр, выпотрошила его, высмеяв все возможные клише (от типично рождественских — все постоянно встречаются на улице и в магазинах, любой конфликт заканчивается объятиями и подарками под елкой, любовь и капитализм побеждают, до изображения квир-людей на экране — например, gay male sidekick, манерный друг-гей). Где-то она выкручивает ручку на максимум — например, есть отдельная сцена, происходящая в кладовке (in the closet). Где-то позволяет себе незаметно оставить социальный комментарий — в центре повествования белая англосаксонская семья, каждый член которой одержим идеей совершенства, понимаемого прежде всего как красивая, социально приемлемая картинка. Самый большой стресс для них — изменение статуса-кво. В итоге получился фильм-антиклише (а по трейлеру, где звучат колокольчики и сияют гирлянды, и не скажешь). Он действительно очень добротно сделан, «без швов», затянутостей и морализаторства (а этим очень часто грешат фильмы на ЛГБТ-тематику).

Что в «Самом счастливом сезоне» однозначно хорошо? Удачный каст, харизматичная Кристен Стюарт, немного зажатая Макензи Дэвис и совершенно очаровательная Обри Плаза. У Кристен Стюарт — метаактрисы, которая почти не играет, а только меняет обстоятельства, — сложилась потрясающая химия с Дэном Леви. Он исполнил роль ее лучшего друга-гея (наделив избитый, оскорбительный типаж «гея-подружки» такой подлинной фактурой, что его игра в этом фильме, видимо, будет впредь взята за образец).

Важная центральная тема в фильме — каминг-аут перед родителями, доверие партнеру. Тут ведь вот какое дело: каминг-аут — не универсальная величина, он у каждого свой. У кого-то он превращается в трагедию, кому-то родители говорят «Ну и ладно, мы все равно тебя любим», кого-то с треском увольняют с работы. Кто-то даже подумать об этом не может (как большинство ЛГБТ-людей в России). И вот тут, кажется, картина немного не справилась: на дворе 2020 год, check your privilege, избавься от абьюзивных отношений, не неси чушь. А что получилось в итоге?

Главная героиня Харпер (Дэвис) — наследница из большой семьи, привилегированная WASP. Свою привилегию (и родительскую любовь) она делила только с сестрами (одна — глотку перегрызет, другая — блаженная). Отец Харпер, Тед (Виктор Гарбер), решил податься в политику. Он оторванный от жизни нарцисс, который вряд ли будет считаться с интересами кого-либо, даже своей дочери. Тед — явная аллюзия на политика Дика Чейни, дочь которого — лесбиянка. Неоконсерватор Чейни со временем поменял свое мнение насчет гей-браков, хотя сначала не признавал «выбор» дочери (который вообще-то не выбор) и принуждал ее к тактике Don’t ask, don’t tell («Не спрашивай, не говори»).

Вернемся к Харпер: она страдает от внутренней гомофобии (то есть неспособности, будучи гомосексуальным человеком, принять это в себе как норму и жить открыто). Вместо того чтобы проработать этот вопрос (пойти к терапевту, в конце концов), девушка предпочитает ничего родителям не говорить. При этом в импульсивном порыве (максимально инфантильном) она решает пригласить свою девушку Эбби (Стюарт) поехать с ней в родительский дом на праздники. Там Харпер представляет ее как подругу и руммейта (классика). Это только начало унижений, через которые предстоит пройти Эбби.

Упоминается ли в фильме слово «абьюз»? Может быть, есть хотя бы какой-то намек на это? Нет. Все заканчивается в типичной рождественской манере хеппи-энда. Побеждает «любовь», дискордантность и манипуляция. Возникает ощущение, что в какой-то момент (ближе к концу) что-то пошло не так: фильм начинался за здравие — как рассказ квир-персон о квир-персонах, о собственном опыте, пересказанном без прикрас. Закончился — за упокой (совести) массового зрителя, которого как будто боялись перекормить гей-драмой. Тем ироничнее, что он как раз высмеивает лицемерие «нормального», «здорового» большинства.

С одной стороны, и ДюВалл как постановщицу и сценаристку можно понять: десятилетиями лесбиянки на экране страдали, умирали и ругались по мелочным поводам — а тут добрый, смешной (правда) фильм без надрыва и с хорошим концом. Про принятие человеком своей идентичности. С другой стороны — очень, очень нехорошо оправдывать абьюзивный паттерн (а в поведении Харпер по отношению к Эбби прослеживается именно он). Когда тебя представляют «подругой» и не приглашают на ужин с семьей, потому что боятся потерять благосклонность (и, надо полагать, деньги) папеньки, — это мало похоже на любовь. Конфликт с родителями на почве того, что они не готовы переступить через собственное эго и «убеждения» (в кавычках, потому что зачастую это страх перед неизвестным, а не убеждения) — болезненная и серьезная тема. Например, в России живут сотни тысяч людей, чьи жизни оказались расколоты надвое — до каминг-аута (или аутинга) и после. Многие из них не общаются с родителями, многие продолжают пытаться что-то им объяснить. Многие до сих пор борются с собой — верят в нотации, которые они постоянно слышат в свой адрес. Многие ломают себе психику, пытаясь «вылечиться». Задача дестигматизации гомосексуальности, в том числе на экране, — вопрос качественного улучшения жизни миллионов людей.

Наверное, в рождественском фильме можно упрощать, это не смертельно. Кто знает, какая история больше подействует на гомофобного родителя — «Самый счастливый сезон» или «Молитвы за Бобби» (фильм о гомофобной матери, доведшей сына до самоубийства). Хочется верить, что оба. Никакие убеждения и привилегии не стоят семьи.