Москва
Что пишут критики про «Шазам!», «Кладбище домашних животных» и «Папа, сдохни»
Что происходит, когда кинокритики говорят «Шазам!»? Значит, они имеют ввиду олдскульный и смешной кинокомикс. Читайте рецензии на новое супергеройское кино DC, а также на «Кладбище домашних животных» и «Папа, сдохни».
8 апреля 2019

«Шазам!»

Станислав Зельвенский, «Афиша-Daily»:

«Шазам!» явно хотят продать как что-то вроде «Дэдпула», но это, конечно, совсем другая история, хотя тоже скорее комедия, чем супергеройский кинокомикс, и тоже рассчитанная главным образом на подростков. Но если «Дэдпул» обращается к школьникам, на которых педагоги уже поставили крест, то «Шазам!» — к более послушным детишкам, которых можно развлечь не только оголтелым цинизмом, но и старыми добрыми гуманистическими ценностями».

 

Антон Долин, «Медуза»:

«Больше всего «Шазам!» напоминает упоительную повесть-сказку Юрия Томина «Шел по городу волшебник» — ту самую, где мальчик ломал волшебные спички и загадывал желания, потом ее еще не слишком удачно экранизировали под названием «Тайна железной двери».

Билли, как и Толик Рыжков, эгоистичен и неспособен справиться с магической силой, доставшейся ему чудом.

На помощь приходит антагонист, в котором герой, как в кривом зеркале, видит собственные недостатки — и их благополучно одолевает. Антигерой Марка Стронга, также получающий волшебные способности (только темные — он повелевает монструозными инкарнациями Семи Смертных Грехов), ужасно похож на Мальчика С Голубыми Глазами (из повести Томина). В глазнице бывшего неудачника, испуганного мальчика-очкарика, умещается оккультная сфера, превращающая его в Злодея С Голубым Глазом».

 

Нина Цыркун, «Искусство кино»:

«Шазам действительно сильно похож на Супермена по набору умений, но поскольку эти супергерои принадлежат одной мегагалактике, они не смешиваются, а наоборот, встречаются в разных ситуациях, так что вслед за открывшим новую кинофраншизу «Шазамом!» Дэвида Ф. Сандберга легко представить обоих в разных экранных перипетиях из неисчерпаемого кладезя графических комиксов.

Они могут соперничать, меряться силами или дружить, и все это пока что непредсказуемо, но что определилось — то, что после серии неудач (особенно с «Лигой справедливости») и резкого взлета с «Чудо-женщиной» DC под эгидой Warner Bros вырулила на тропу, которая беспроигрышно обеспечит ей и успех, и кассу.

Это, ясное дело, будет серия семейных фильмов в каноне классического супергеройского кино без претензий на метафизику и художественный изыск, дозированно сентиментальная и временами смешная, которая и взрослым понравится, и детей предусмотрительно зарекрутирует».

 

Дмитрий Барченков, GQ:

«Еще «Шазам», бесспорно, погружает в детство. От первых, «магических» минут в лесу и храме волшебников до школьных или карнавальных эпизодов фильм крайне очарователен. Основная часть событий так или иначе связана с Рождеством, и дух праздника передается примерно так же, как и в ставших культовыми приключениях Кевина Маккаллистера с заголовком «Один дома». Путешествия в беззаботность при просмотре «Шазама» не избежать».

 

«Кладбище домашних животных»

Станислав Зельвенский, «Афиша-Daily»:

«Поначалу новое «Кладбище» действительно вызывает скорее смешки, чем что-то еще — тем более, что режиссеры, не полагаясь лишь на атмосферу и текст, слегка перестарались с моментами формата «бу!», а самые плакатные образы сосредоточены уже в первой трети. Во-первых, сестрица Зельда — в свое время, наверняка, героиня серийных кошмаров.

Во-вторых, прибежавший из сборника Эдгара Аллана По кот Черчилль, персонаж с обложки и поп-икона, — в этот раз у него еще более угрожающий вид и тяжелый взгляд, чем у британского котика из старого фильма (и здесь нет той ужасной сцены).

В-третьих, кладбище — «дамашних жывотных», строго говоря, — вокруг которого ходят дети в масках и слишком дружелюбный старикан; Джон Литгоу, разумеется, всегда желанный гость в хорроре. Но потом жуть сгущается, сюжет набирает обороты, и вплоть до знаменитой песни Ramones на титрах (тоже в кавер-версии) нам уже не до смеха».

 

Антон Долин, «Медуза»:

«То внутреннее движение, которое делает Кинга выдающимся писателем и незаурядным психологом, не передается экрану. На его поверхности остается лишь череда событий, в конечном счете, банальных, слишком многократно виденных и даже высмеянных в кино. Они одушевлены авторской рефлексией в романе, а здесь всего лишь прилежно пересказаны. Смерть легко сымитировать в фильме, но невероятно сложно осмыслить. Не вышло и тут; впрочем, не факт, что режиссеры пытались это сделать».

 

Дмитрий Карпюк, «RussoRosso»:

«Надо отдать должное создателям фильма: поначалу они практически не отдаляются от сюжета бестселлера Кинга, разве что делают студента Виктора Паскоу темнокожим. Эта деталь в духе сегодняшнего времени не влияет на историю, но, когда мертвые вдруг меняют пол (вместо Гейджа под колесами грузовика гибнет Элли) и начинают говорить страшными голосами, впечатление от кино резко портится.

К тому же удивительно, что создатели пижонского, но любопытного хоррора «Глаза звезды» (2014), режиссеры Кевин Колш и Деннис Уидмайер, не попытались хоть сколько-нибудь поработать с визуальной частью фильма.

Новая экранизация в самом деле страшного романа смотрится как дешевая телепостановка, которую не спасает даже мрачный и неожиданный финал, несколько рифмующийся с только что вышедшим «Мы». Увы, в данном случае это не комплимент».

 

Татьяна Алёшичева, «Кино ТВ»:

«Все скрипы и шорохи, паузы и медленные проходы по дому, полному тёмных углов и зловещих теней, тщательно выверены и не бьют обухом по голове, а обволакивают ожиданием чего-то неотвратимого.

Здесь, конечно, собрана классическая коллекция киношных страхов: враждебный дом, призрак с торчащим наружу мозгом, жуткий кухонный лифт, куда люди проваливаются, чтобы поломаться, как куклы, ужас перед физической деформацией тела, субъективный взгляд на жертву глазами твари, желающей напасть.

Но, в пику стандартным хоррорам, где есть лишь сюжет о происхождении зла из самых разных источников, но, как правило, нет несущей конструкции, идеи о мироустройстве и вере, здесь она есть и прописана очень чётко».

 

«Папа, сдохни»

Максим Сухагузов, «Афиша-Daily»:

«Режиссер-дебютант и выпускник мастерской Владимира Хотиненко Кирилл Соколов вовсе не стесняется топорной жестокости своего фильма. А наоборот, с каждой минутой приумножает и накручивает ее различными примочками, хорошими визуальными находками и жанровыми клише вроде музыки и слоу-мо. Поначалу фильм действительно напоминает затянутый короткий метр. Но авторы, понимая это, сознательно конструируют кино так, чтобы разнообразить его вставными флешбеками про персонажей.

При этом по форме «Папа, сдохни» все равно остается как бы длинным анекдотом с отступлениями.

Зато скетчи меняются друг за другом, так что не заскучаешь — будь то пятиминутная сцена мордобоя, попытка выбраться из ванны в наручниках или эпизод про маньяка (Александр Домогаров-мл.)».

 

Анастасия Сенченко, «Кино ТВ»:

«Эта чёрная комедия — задорный и освежающий микс из Тарантино и Родригеса, Пака Чхан-Ука и Денни Бойла, Джона Ву и Гая Ричи. Герой Александра Кузнецова прекрасно встраивается в один ряд с их типичными персонажами-отморозками, а Виталий Хаев в роли опера заставляет вспомнить свою, может быть, лучшую роль в кино. Более десяти лет назад его капитан милиции в «Изображая жертву» Кирилла Серебренникова не мог понять новое поколение в лице Вали (Иван Чурсин). В новой декаде — новый молодой герой, теперь с молотком, но конфликт остаётся неизменным».

 

Дмитрий Савельев, «Сеанс»:

«Это умное, страшное, веселое, печальное кино про небогатыря-супергероя, конечно же, не исчерпывается (соглашусь с Лидией Сергеевной Масловой) формулой «черная комедия», но, при всех обертонах, его основа именно такова. Юноша Матвей (Александр Кузнецов), благородный мститель со сломаным носом и Бэтменом на груди, является в дом монструозного мента (Виталий Хаев), чтобы поквитаться молотком за физическое (и попутно — моральное) оскорбление, якобы нанесенное ментом собственной дочке, Матвеевой подружке (Евгения Крегжде). Страсти мгновенно накаляются, молоток отброшен за неэффективностью, в ход идут дрель, двустволка, наручники и, что важно, телевизор, который озверевший папа буквально (но в первую очередь — метафорически) обрушивает на голову непрошенному гостю, неожиданно напоминающему в профиль его самого — так всякий Ланцелот чем-то схож с низвергаемым Драконом».