Место в Санкт-Петербурге

Зимний стадион

10 июля. Рабочий полдень. +28°C. Я сижу возле фонтана на Манежной площади, пью пиво, сам себе напоминая подтаявшее мороженое, вконец окосевшее от бесчисленных декольте и мини. Мимо, чуть не по щиколотку увязая в расплавленном асфальте, идет парень лет 25-ти с коньками через плечо. Напекло. Непонятно только, кому больше, — мне или ему. Да мало ли фриков в этой части города. Пора на работу. Встаю и чуть ни нос к носу сталкиваюсь с девушкой в красном топе, которая, посматривая на часы, энергично покачивается в сторону Кленовой аллеи. Из сумки у нее торчат зачехленные коньки. Так. Спокойно. Увязываюсь за ней - не секутся же они там полозьями. С Кленовой девушка сворачивает в неприметные ворота Зимнего стадиона. Я ничего не боюсь, захожу за ней, и расплывшиеся было члены сразу схватывает не морозец, конечно, но более приемлемые +20°C. Это не галлюцинация, вызванная тепловым ударом, — это каток. Посреди взмыленного города он кажется какой-то ледовой аномалией. Аномалия тем не менее очень приятная — сразу становится спокойно, и даже сквозь грохочущие радиохиты слышен скрип полозьев по ровной поверхности льда. Психоделический эффект усиливает мерцающая галогеновая трубка, протянутая по периметру, и вяло вращающиеся софиты наверху. Хочется выбежать на улицу и крикнуть замасленным гражданам: «Эй! Все сюда! Айда на каток!». Нет, могут, пожалуй, и транспорт вызвать. А ведь лет пятнадцать назад этой фразой начиналась каждая переменка второй и третьей четверти. Помню, как Бахтин из параллельного класса умел кататься задом, и на него из-под крашеных челок посматривали наши королевны. Конечно, Бахтин имел канадки, а не мамины фигурки бледно-голубого цвета. Зато на зазубренных полозьях можно было обогнать даже Бахтина, и тогда челки покачивались и в мою сторону. Вообще, каток в русской традиции — это же как садовая скамейка у Шекспира или подоконник в немецком порно — неотъемлемый атрибут сцены: здесь знакомятся, влюбляются, чуть ли свадьбы не играют.

Здесь, конечно, все совсем не так. Каток метров 30 на 15, на нем человек шесть, не больше: трое нарядных ребятишек, девушка в топе, за которой я увязался, и еле стоящая на коньках дама, за которой неотступно ездит парень лет двадцати. Из бара мамы снимают своих чад сразу на несколько видеокамер. С туристами все понятно, а вот грациозный юноша, который, даже держа даму под локоток, умудряется выделывать нелюбительские пируэты, вызывает живой интерес. На кассе мне объясняют, что парень — учитель, он же артист балета на льду, который ежедневно дает представление «Три мушкетера». Слава проводит мастер-классы, и причем без дополнительной платы. Пока я натягиваю весьма предусмотрительно выданные одноразовые носки, потуже зашнуровываю не сильно потрепанные хоккейки, сеанс у дамы заканчивается, и я выхожу на лед — под софиты. Сбылась мечта идиота - я учусь ездить назад. Получается, понятно, не сразу, однако полтора часа беспрерывных усилий и внимательных замечаний тренера не проходят даром, - вперед я уже катаюсь, как заправский конькобежец. Про спектакль Слава рассказывает с большим энтузиазмом - под музыку из «Гардемаринов» и пояснения чтеца тридцать четыре фигуриста, среди которых король с королевой, д’Артаньян, мушкетеры и, конечно же, кардинал и его гвардейцы показывают на льду батальные сцены, любовь, ревность, ликование. Не свадьба, конечно, но тоже любопытно. От окошка проката до барной стойки иду, не чувствуя под собой ног. Ночью каток тоже работает, и я приду сюда снова — закрепить навык, и не один.