Положительные отзывы о спектакле «Жизнь и судьба»

Актрисы появляются во всем белом — легкие платьица, белые гольфики, лаковые туфельки, две косички. Они играют в волейбол. Мяч взлетает вверх и летят вверх косички. В волейбол играют на пляже рядом с сосновым лесом — благодаря костюмеру, художнику-постановщику, режиссеру, актрисе. Эта сцена длится не больше минуты. Она создана ради одного — показать, как прекрасна любовь и её начало. Таких сцен в этом спектакле десятки. Увидеть эти сцены, запомнить их, полюбить — зрительское счастье, которое дарит спектакль «Жизнь и судьба».

Счастье это парадоксальное, так как спектакль не о любви. Он о том, о чем в искусстве сегодня не принято говорить — о Родине, о совести, о человеческой свободе, о национализме и фашизме. Додин преподает невыученный урок истории и напоминает о том, о чем мы забываем, а должны помнить. После этого урока (на котором не заснёшь, от которого не оторваться три часа) у зрителя язык не повернётся сосредоточить внимание на чьей-то национальности. Потому что в МДТ вслед за Гроссманом убеждены, что делить людей на евреев, русских и таджиков — должно быть стыдно. Что все наши нынешние «беды и несчастья» нам только кажутся таковыми — ведь мы никогда не испытывали и не испытаем те муки, через которые прошли наши деды.

Додин настаивает — человеческая свобода важнее всех «-измов» вместе взятых. Доброта старухи, покормившей пленного немца — такая доброта важнее всех коммунизмов и демократий. И сажать талантливого полковника за то, что он не погубил своих солдат — нечестно. Шантажировать гениального ученого — бесчестно. Ключевое слово — «честь».

Обо всем об этом говорится в театре — без пафоса и надрыва, без истерики и криков. Со сцены звучит монолог матери, попавшей в еврейское гетто — и Татьяне
Шестаковой хватает просто смотреть в зал, чтобы зал сидел притаившись, словно маленький испуганный ребенок. Многослойное повествование позволяет режиссеру показывать удивительные сочетания людских судеб и пока в одной счастливой квартире люди любят друг друга — в это же время где-то в Сибири урка убивает их сына. А потом как всегда бесподобный Игорь Черневич, играя две роли, показывает, как вроде бы добропорядочный гражданин походит на урку и ничем от него не отличается, только бьет другим, не ножом, так предательством. И когда, наконец, в современном театре показывают сцену войны — тогда режиссер с актерами добиваются такого эмоционального напряжения, что переносят весь зал махом в 42-й год в окопы Сталинграда — и шум бомбежки за сценой, и ругань генерала в трубку, и несъеденная яичница — всё настоящее.

В легендарных додинских «Братьях и сестрах» вопрос о чести ставится во главу угла. В спектакле «Жизнь и судьба» главному герою опять предстоит дилемма, подписывать или нет подлое письмо. И каждый раз зрителя спрашивают — подпишет ли он. Среди повседневной суеты театр задаёт нам вопрос, который больше никто не задаёт. Мама далеко или мамы нет — с мамой не поговоришь о главном. И в МДТ Татьяна Шестакова читает письмо матери, обращенное к зрителю. Мама верит в лучшее в нас, она нас любит и просит: «Живи вечно».

На мой взгляд, киноверсия теряет от отсутствия вопросов о свободе и тоталитарном государстве. Эти темы сейчас необходимо озвучивать. В качестве работы над ошибками. Так было бы более честно перед зрителями. В театр придут тысячи, а телевизор посмотрят миллионы.

«Братья и сестры» идут на сцене 27 лет. «Жизнь и судьба» — еще одна дипломная работа, только уже нового поколения додинских учеников. Ему шесть лет. Именно он придет когда-нибудь на смену программным «Братьям и сестрам». «Жизнь и судьба» — спектакль, который надо посмотреть по той же причине, что и прочесть «Архипелаг ГУЛАГ».

Спектакль поставлен по роману Василия Гроссмана о событиях Великой Отечественной войны, написанного в 1950—1959 годах. Завершает дилогию, начатую романом «За правое дело» (1952, издан в 1954). Центральными действующими лицами становятся члены семьи Шапошниковых, судьбы их родственников и знакомых. Спектакль очень хороший и даже раздевание ряда героев (что так присуще Льву Додину) до гола в этот раз очень кстати и усиливает эффект от спектакля.
Идти обязательно тем более потому, что его редко показывают

Очень люблю этот театр, спектакль идет 4 часа, но это того стоит) с крайних левых мест не очень хороший обзор, берите ближе к середине

Гениально. Другой оценки быть просто не может. Поражает продуманность каждой детали, каждого слова, каждого движения в спектакле. Декорации - как ещё одно действующее лицо. Без них всё было бы иначе, без них могло вообще ничего не быть.
Завораживает и завлекает многоплановость, многослойность того, что происходит на сцене. За решётками лагерей гибнут сотни, тысячи людей, и в то же время двое страстно предаются любви; в доме учёного праздничный обед, а советские войска освобождают Сталинград. Жизнь не стоит на месте, она постоянно идёт вперёд...
Актёры играют так, что зал не дышит, боясь нарушить или хоть чуть-чуть помешать процессу. После спектакля - овации и задумчивые лица зрителей. Уверена, многие придут на "Жизнь и судьбу" ещё не раз...

Впечатления потрясающие! Герои трогают, актеры великолепны. Обязательно нужно идти, если вы хотите получить настоящие эмоции от театра.

Пару лет назад Владимир Познер рассказал зрителям историю о двух студентках Московского текстильного университета, которые на вопрос, что такое Холокост, ответили: Холокост – это клей для обоев. Звучит как дурной анекдот, ужасный, шокирующий, но, к сожалению, эта история - правда. В мире огромного потока информации мы забываем очень многое из того, о чем забывать нельзя. Я говорю сейчас не только о Холокосте: проблема отношения к прошлому и исторической памяти сегодня актуальна как никогда. Забывать нельзя – хотя бы для того, чтобы страшные страницы истории не повторялись.

И очень важны те минуты, когда можно отключить хотя бы на пару часов мобильные телефоны, социальные сети и прочие мессенджеры, остановиться, и просто подумать. Бешеный ритм жизни оставляет все меньше возможностей, и одна из них – театр, в который, по словам Робера Лепажа, человек сегодня идет просто для того, чтобы оставаться человеком. Такие спектакли, как "Жизнь и Судьба", "Братья и Сестры", "Губернатор", "Крещенные крестами" помогают сохранять и передавать память, не забывать, какой ценой мы вырывали победы в многочисленных войнах, как тяжело жили, как боролись и как стремились остаться людьми.

"Жизнь и судьба" – спектакль о жизни и смерти, героизме и предательстве, любви и долге. Огромный роман умещается в трехчасовое действие, со статичной сценографией и тремя десятками действующих лиц. На заднем плане в центре стоит большое зеркало, и, в отличие от других предметов декорации, участия в действии оно не принимает. Но, на мой взгляд, это один из самых важных элементов. Зеркальным отражением нацистского концлагеря представлен советский трудовой лагерь. Не важно, что скрывается за колючей проволокой: абсолютно одинаково звучат и крики офицеров, и перекличка узников, даже мелодия строевой песни у них одна и та же.

А еще в этом зеркале отражаются истинные качества человека, попавшего в воронку действующей системы. Беззаботная девушка с косичками превращается в уставшую женщину, готовую декабристкой поехать за нелюбимым мужем в лагерь. Полковник откладывает начало танковой атаки в важнейшей битве.
- Мне машины жалко.
Но мы-то понимаем, что это лукавство, что ему жаль солдат, что он просто не может “посылать их на смерть недрожавшей рукой“. И весь зал, затаив дыхание, мысленно отсчитывает секунды вместе с мальчишкой-адъютантом…

Лучше уж совсем на свете не жить, чем жить без совести. Кажется, так говорила в Братьях и сестрах Лизка Пряслина. Но каково же будет академику Штруму, который устоял против системы, но согласился подписать подлое письмо против своих коллег? Уже ощущая во рту металлический привкус предательства, Штрум все же спрашивает с надеждой:
- А кто еще подписал? Иоффе, Чепыжин, Курчатов?
Думаю, ответ ему был уже известен и он понимал, что точка невозврата пройдена. На фоне этого перелома особенно трагично звучат слова матери: "Витенька, живи, живи вечно". А как ему жить-то теперь, ведь у академика Штрума, в отличие от Ковченко, совесть как раз есть.

Спектакль очень тяжелый, он бьет наотмашь, и очень хочется плакать. Но он необходим, чтобы мы не забывали о всех тех людях, которые погибли в газовых камерах лагерей смерти и застенках ГУЛАГа, или были растоптаны машиной тоталитарного строя. Чтобы мы помнили, что в любой ситуации главное оставаться человеком. И, в конце-концов, чтобы никто никогда не сказал, что Холокост – это клей для обоев.

Я не любитель военной тематики,пошла за компанию,но меня этот спектакль так зацепил что смотрела не отрываясь и пойду еще раз!!

Очень тяжелая тема. Очень-очень тяжелая тема. Еле досидела до антракта, ушла. Сильно, впечатляюще, но... уж больно много сегодня отовсюду такой сюжетной "тяжести", с ней бы справиться-одолеть. За прошлое болеть уже не осталось моральных сил.
А что касается "ню" Лизы Боярской, то в антракте слышала, как мужчины обсуждали, что "такой фигурой можно было бы и не раздеваться". Присоединяюсь. Полупрозрачная рубашка на актрисе была бы, на мой взгляд, уместней.

Прекрасный, замечательный, душевный спектакль по военной тематике. Та история, которую нужно знать. Замечательная игра актеров. Проникаешься в спектакль весь. Всецело уходишь в историю. И остаешься в ней до занавеса. Очень рекомендую!

Спектакль, который держит внимание зрителей до последней минуты. Заставляет думать, переживать, сочувствовать. Это одна из тех постановок, ради которой стоит ходить в театр. Три с половиной часа на одном дыхании! Спасибо режиссеру и актерам, я до сих пор нахожусь под впечатлением.