Спектакль

Живой товар

Перво-наперво взгляд упирается в стену с тремя двустворчатыми дверями, не по человечьей мерке сделанными, у которых даже громоздкие ручки — на уровне человеческого лица. Когда двери распахиваются, видны залитый солнцем пляж, цветущие сады, белые террасы. Когда закрыты — персонажи и зрители погружаются в тесное, тусклое, затхлое пространство с единственным диваном, освещенное одинокой свечой. То есть из сценографии должно быть очевидно, как мал и убог человек даже в доме своем, не говоря уже о бескрайних просторах за его стенами. Концептуально, ничего не скажешь. Но концептуальность ограничивается декорацией Владимира Фирера, а разыгрывается в ней пошлый адюльтер: она закрутила романчик с молоденьким соседом, неожиданно вернулся муж, сосед предложил 150 тысяч отступного (по тем временам — целое состояние), муж деньги взял, она с соседом отбыла в Феодосию, а в итоге, наигравшись, вернулась к супругу — и они уже вместе продолжили грабить влюбленного дурачка… На афише, правда, значится Чехов, но от Чехова тут только слова — ни нежной чеховской иронии, ни тщательности в деталях, ни интереса к человеку не сыскать, как ни старайся. Выходит нудный анекдот о пустых людях, в котором никто никого не любит и ничего по-настоящему не хочет, все только размахивают руками, устраивают истерики и произнося