Балет

Жар-птица. Шехеразада

Жар-птица. С этого балета началась карьера Игоря Стравинского. Первый заказ на сочинение, дебют на театральной сцене и сразу шумное внимание к дебютанту. Никому не известный начинающий композитор после парижской премьеры «Жар-птицы» встал в один ряд с главными ньюсмейкерами передового европейского искусства. Счастливый билет – предложение написать балет для «Русских сезонов» – Стравинский получил от Дягилева, не дождавшегося к назначенному сроку партитуры от проверенного в русской сказочной теме композитора Лядова. А веру в начинающего Стравинского чуткому на таланты импресарио вселило знакомство с его Фантастическим скерцо для симфонического оркестра, музыка которого «горела, пылала, бросала искрами», как вспоминал хореограф Фокин, задумавший «огневой образ» Жар-птицы. Стравинский сочинял музыку балета по уже готовому либретто, выполняя пожелания ясно видевшего будущий спектакль Фокина. Сочная красочность тем Жар-птицы, русская женственность хоровода царевен и ритмическое буйство «Поганого пляса Кащеева царства» рождались в совместных обсуждениях композитора, хореографа и художников спектакля, Головина и Бакста. В 1910 году они сочиняли русскую сказку на экспорт и покорили ею Париж. А в России «Жар-птица» Стравинского впервые прозвучала только в 1921 году в авангардной постановке Федора Лопухова. Спектакль в хореографии Фокина, для которого и писалась партитура Стравинским, появился в репертуаре Мариинского театра лишь в конце ХХ века. Ольга Макарова. Шехеразада В 1910 году «Шехеразада» произвела фурор в Париже. Едва откричав «браво» на премьере «Русских сезонов», модницы поспешили облачиться в a la восточные шальвары и чалмы, подобные придуманным для спектакля художником Бакстом, изготовители тканей запустили в производство полотна с орнаментами в голубых с оранжевым тонах, ювелиры с небывалым успехом стали продавать броские украшения, напоминавшие те, в которых блистали артисты на сцене. На сенсацию и рассчитывал Сергей Дягилев, задумывая к показу в Париже балет на сюжет из «1001 ночи» со сказочной музыкой Римского-Корсакова и экзотикой восточного колорита. В хореографии Фокина, все действия и чувства выразившего позами и движением, публику приводили в экстаз Ида Рубинштейн – своей царственной красотой, и взлетавший над сценой Вацлав Нижинский – звериной пластикой полуобнаженного тела. Таких чувственных оргий, как в «Шехеразаде», парижане в балете еще не видели. И хотя сегодняшних театралов сценами сладострастных объятий и жестокой резни в гареме вряд ли удивишь, сочные музыкальные, живописные и пластические краски «Шехеразады» до сих пор будоражат воображение чуткого зрителя. Ольга Макарова