Спектакль

Зал ожидания

На видеоэкране под сводами готического храма летают, складываясь в крест, две голые фигуры. Два древних бюста, мужской и женский, вступают в сложные планиметрические отношения. Девушка лижет мороженое. За кадром фильм озвучивают два голоса, мужской и женский, и пока они охают и постанывают, можно почитать программку. Там, под именами исполнителей, набрано крупными буквами: «Что такое жизнь человека? Сон? Путь? Зал ожидания? Есть ли жизнь после жизни? В чем жизнь во время жизни? Откуда и куда мы? Зачем мы?» Вопрошания взбираются все выше и выше, мужчина с женщиной за кадром охают все учащенней, в какой-то момент по экрану начинают метаться сперматозоиды, и вот последнее «ух», пауза — теперь паре хочется поговорить, и у них тоже рождаются вопросы: «Тебе хорошо со мной?»

Это известная вещь: когда в сочинении так много вопросов, места для ответов попросту не остается. Сочинение, о котором идет речь, спродюсировал, поставил и сыграл в приятной компании Михаил Горевой — артист за сорок, наш человек в двадцатом «Бонде», старинный приятель Михаила Ефремова и участник его студии «Современник-2». Студия, куда помимо сына Олега Ефремова вошли сыновья Высоцкого, Невинного и дети других хороших артистов, просуществовала года три и распалась; Горевой поработал в Театре Маяковского, еще три года провел в Америке. А вернувшись, создал антрепризу под названием «Фабрика театральных событий». Но, как и все предприятия середины 90-х, «Фабрика» Горевого чаще простаивала, чем работала. За десять с лишним лет она выпустила четыре спектакля, каждый из которых закончил жизнь вместе с запасами друзей его участников, — такие спектакли еще называют у нас проектами. Куда больше Горевой снимался, оставшись в театре прекраснодушным дилетантом. Как и многие дилетанты, он полагает театр храмом, где говорят исключительно о вечном; как все, кто заходит в храм от случая к случаю, ведет себя по известному правилу: заставь дурака молиться, он и лоб расшибет. По счастью, в первую очередь Горевой — лицедей, и еще больше, чем философствовать, выходя на сцену, ему хочется порисоваться. Наталия Шапошникова, молодой автор из Новосибирска, чьи одноактные пьесы Горевой объединил в своем прошлом спектакле «Жить. Любить», написала пьесу специально для Горевого — чтобы он мог и рассуждать, и рисоваться одновременно.

В пьесе трое встречаются в некоем месте без свойств (встреча на том свете вообще любимый сюжет дилетантов, ужаленных сартровской пьесой «За закрытыми дверями»). Первый — Актер (его играет сам Горевой), второй — Хирург (Влад Демченко). Эти двое, едва встретившись и поспорив из-за чебуреков, быстро переходят к откровениям (по этому случаю под стулом находится бутылка). В какой-то момент появляется еще один собеседник, молоденький (Игорь Евтушенко). Он сказывается Иностранцем и уверяет старших, что они ему только снятся. И тут мы узнаем правду обо всех. Хирург физически слеп, зато духовно зорок, поэтому при жизни у него были проблемы с женой. А Иностранец, который ненавидит театр, — внебрачный сын Актера. Актер вдруг понимает (если не ошибаюсь, потому что трактовать сновидения — безнадежное дело), что сын был оправданием всей его жизни. Хотя до этого он думал, что родился на свет, чтобы играть на сцене и дарить людям радость. А сын, который раньше ненавидел театр и отца вместе с ним, — но сраженный, видимо, игрой артиста Горевого, — радостно взвизгивает: «Я начинаю любить театр!»

Один новообращенный — уже успех. Хорошо бы хоть один такой нашелся еще и среди зрителей.