Девушка в белой майке цепляет массивные крылья и превращается в Ангела, начав для пущей убедительности говорить о себе в мужском роде. Ее собеседник, появляющийся в виде силуэта на экране-заднике, выпытывает правила поведения на том свете. Потом он долго клянчит одежду, получает штаны и наконец появляется на сцене. Попререкавшись с ангелом еще минут десять, он отправляется на встречи с Матерью, Женой, Другом, Отцом и Дочерью. Цель — осознать и исправить собственные земные ошибки, до того как уйти «вверх спокойно и уверенно» (так дословно звучит финальная ремарка пьесы).

Пьеса белорусского драматурга и режиссера Николая Халезина, созданная в скользком, изрядно скомпрометированном жанре притчи, — изобретение ­велосипеда, коллекция претенциозно ­поданных банальностей. В Театре ­Ста­ниславского к определению «притча» ­добавили прилагательное «ирониче­ская», но перепутали иронию с грубейшей площадной игрой. Хуже того, для клоунады в тексте нет ни гэгов, ни ­лег­кости, а использованная в спектакле пафосная музыка Рене Обри и Филипа Гласса с иронией мало совместима. Как и заменяющая декорации видеопроекция фрагментов из «Накойкаци», и робко имитируемая костюмами и жестами героев живопись художников, отдельно перечисленных в программке. Важный список, включающий Уорхола и да Винчи открывает некто Hoge Torens. Не знаете? И правильно делаете: по-­голландски это значит «высокие баш­ни», в компанию к Леонардо они ­зале­тели по ошибке. Глупой оплошностью выглядит и появление этого спектакля.

Честное слово, хочется понять, что руководило новым худруком Теат­ра им. Станиславского Александром Галибиным. На что может рассчитывать постановщик, заявляющий о себе на новом месте спектаклем с таким пафосным названием? Вариантов много: на приглашение в Авиньон, шум в богемной среде, тихое уважение знатоков, «Золотую маску» или хотя бы серьезную кассу. Необязательно на восторг, но, вероятно, на сильные эмоции — возможно, гнев. Эта конкретная постановка не рассчитывает ни на что и гарантирует только одно мощное переживание — стыд. Гораздо сильнее того, что можно испытать, оказавшись без штанов перед ангелом с бутафорскими крыльями.