Спектакль

Я люблю

Самым успешным текстом Клима все еще остается вариация кастанедовской «Активной стороны бесконечности» (Гран-при фестиваля «Новая драма»), пятилетней давности текст. Но с некоторых пор неистовый эзотерик Клим перестал ставить бредово-провидческие спектакли о тщете сущего, длящиеся от четырех часов до нескольких суток, и начал писать длиннющие монологи, похожие на сон буддийского монаха, разжалованного в психоаналитики. Клим уверяет, что взялся за перо после «Одновременно» Гришковца: Гришковец показался Климу великолепным лингвистом. Сентиментальным только чересчур — и Клим решил писать о бессмертии (кто хоть раз видел блестящие лихорадочно глаза Клима, нечеловечески худую фигуру, обойдется без иронии насчет его намерений). Написав с десяток мужских монологов, Клим взялся за женские — и полезла та самая сентиментальность, за которую он обвинял Гришковца в стремлении не только трудиться ради святого искусства, но и снимать пенки. Красивая прибалтийская актриса Татьяна Бондарева, похожая на Лайму Вайкуле, три года назад взялась за «Кабаре «Бухенвальд» и показала кафешантанную диву весьма достойной леди — вроде тех, что на экране отлично получаются у Елены Сафоновой. Сейчас монолог из «Кабаре» выбрала актриса театра «Особняк» Наталья Эсхи: умница с детской внешностью, она обескураживает, когда выходит к публике прожженной провинциальной стервой, считающей вправе читать нравоучения уже на том основании, что стоит она на сцене, а не на панели. Еще полбеды — монолог суки и дуры. Он нашел бы сочувствующих. Но Клим не может обойтись без проповеди, с первой строки несчастная певичка начинает взывать к мужеству и стыдить за слабости — хочется встать и уйти, но тут Эсхи наряжается в китель с крестом и фуражку, встает к микрофону и поет Курта Вайля голосом Марлен Дитрих. А поет Эсхи исключительно. Дальше Эсхи принимается петь с частотой раз в пятнадцать минут, с той же частотой меняя маски и наголову разбивая мелодраму (наивная провинциальная девочка приехала покорять город) и сантименты (тут бы поплакать над утраченными иллюзиями, а Эсхи демонстрирует ловкость отменной клоунессы). Не думаю, что Клим обрадовался бы, увидев такую трактовку, но для его текста выходки актрисы — точно спасение.