С поистине немецкой стабильностью гуру современного театра Томас Остермайер раз в два года обращается к Ибсену. Норвежский классик отправляет своих героев в мир, основанный на лжи, лицемерии и всяческих финансовых фобиях. А разглядывание подобных пороков под лупой — это как раз любимое занятие именитого режиссера.

В версии «Врага народа», переписанной драматургом Флорианом Борчмейером для «Шаубюне», место аристократической лечебницы занял навороченный спа-курорт, а главные герои — не солидные франты, но дерзкие хипстеры. Конфликт же остался прежним: источник засорен, и доктор Стокманн — единственный, кто хочет предать это огласке.

Семья Стокманнов живет в картонных декорациях с нарисованными мелом горами. На столе постоянный богемный бардак из пустых бутылок, конспектов и музыкальных инструментов. В соседней комнате плачет навзрыд младенец. Время от времени молодые люди заглушают его крик исполнением каверов на Боба Дилана, Дэвида Боуи и Gnarls Barkley.

В стремлении Стокманна спасти бедных туристов от заражения проглядывает не столько гражданский пыл, сколько попытка напакостить старшему брату — государственному чиновнику, которому всегда больше везло по жизни. Герой истерит и набрасывается на него совсем как ребенок. Отчаянное упорство и желание стать звездой и выводят его на трибуну, с которой вскоре придется бежать выпачканным пейнтбольными снарядами. Здесь спектакль раскалывается пополам, и становится понятно, что вся рутина и все песни были подготовкой к главному событию, которое внезапно выйдет за рамки не только канонического сюжета, но и буквально сцены.

Если во «Враге народа» театра Маяковского цитируется Навальный, то у Остермайера актеры выкрикивают строки из французского революционного манифеста «Грядущее восстание» («L'Insurrection qui vient»): «Верить в экономику после тридцати лет кризиса? Экономика — это и есть кризис». Для него отравленная вода некоего спа — не частная неурядица, а экологическая катастрофа планетарного масштаба, но последовавший мятеж доктора Стокманна — не более чем обреченный на обструкцию памфлет. Остермайер изображает наше постдемократическое общество, где в выигрыше всегда остаются самые рациональные и хладнокровные. Но за этим трюизмом прячется лукавая улыбка режиссера, который как бы говорит: «Если хотите возносить материальное на пьедестал, стоит научиться лгать. Но в первую очередь — самому себе».