Мюзикл

Владимирская площадь

Я уже семь лет не бывал в драматическом театре. Не то, чтобы я оправдываюсь, но поход на спектакль «Владимирская площадь» был для меня настоящим приключением. Хорошо, что со мной была милая спутница, которая составила мне прекрасную компанию.

Еще бы: вместо широкого экрана – сцена, вместо «долби диджитал» - настоящая оркестровая яма, откуда со взмахами смычка доносилась великолепная музыка, написанная не кем-нибудь, а Александром Журбиным специально для этого спектакля. На сцене вместо густоты киношных спецэффектов пляшут и поют живые люди и сами двигают декорации. Для киномана с 17-летним стажем это настоящий шок, слава Богу, культурный!

Действие разворачивалось стремительно, несмотря на описываемую жижу действительности. Беднота клянчит деньги. Родители проклинают детей. Те, в свою очередь, идут на панель, вернее на работу в публичный дом. Кто-то чахнет в тесной коморке, а кто-то у разбитого корыта несостоявшегося семейного счастья. Этот до боли петербургский спектакль так и пронизан чувством сырости, кашля и неубранной снежной каши под ногами.

Постановка Владислава Пази, по мотивам произведения Федора Михайловича Достоевского «Униженные и оскорбленные», видимо, рассчитана на то, чтобы вызвать жалость к бедным и убогим персонажам и ввергнуть нас зрителей в пучину ненависти к богатому князю, как, впрочем, и ко всем богатым. Да, поведение состоятельного нахала, безусловно, заслуживает порицания и делает его образ непривлекательным для подражания. Но по отношению к «униженным и оскорбленным» у меня возникли особые чувства и мысли. Скажу сразу, что это наиболее реальный спектакль, из тех, что я видел, когда выбирался в театр в школьные годы. История о том, что болезни и разгул, счастье и горе, богатство и нищета «в одной посуде смешаны» - вполне реальна во все времена существования человечества, а не только в царской России времен Достоевского.

Бедность. Как погано это звучит. У меня перед глазами встают картины из детства. 90-е года, когда повсеместно задерживались заработные платы, когда чтобы я ел, родители недоедали. Я не завидую и даже сожалею о том, что всегда во все времена есть люди, которым негде жить и нечего кушать. Хорошо рассуждать о жизни, набивая живот булочками с мясом и картошкой (кстати, самое то!), запивая вкусным морсом.

И вот, мы видим героев из бедноты: девочка, идущая на заработок в публичный дом, отец, проклинающий свое дитя, отрекшись от родства с ней. Да, при этом, он жалеет о смерти собачки! Бомжующий поэт, который с трудом сводит концы с концами… На что они надеются? Может, автор задумал их как положительных героев? Бедность толкает людей на преступления, но добытые деньги спускаются тем же вечером в желтых домах Петербурга. Конечно, проще сидеть в чахоточной грязи городских улочек и кричать «Подайте!» Но что-то мне подсказывает: это не путь положительного героя, и уж точно не пример для подражания. Я уверен, что эти опустившиеся люди могли найти себе заработок, да и вообще, место в жизни.

Нисколько не обвиняю героев поставленного спектакля, констатирую факт, заложенный в одну мудрость на заре цивилизации: если на одну чашу весов поместить все болезни и горе людское, а на другую – нищету и отсутствие средств к существованию, то эта бедность обязательно перевесит. В этом ключе желание родителя обручить недоросля-сынка с богатой невестой выглядит довольно благородным намерением. Жаль, что золотой ребенок плохо понял эту ситуацию, ввиду своей инфантильности и безответственности. Он обманывает дам, кормя пустыми обещаниями и нелепыми оправданиями. В спектакле «Владимирская площадь» есть только два более-менее адекватных персонажа: поэт и князь, способные приподняться над действительностью и взглянуть на вещи реально, пусть и имея противоположное понимание ситуации.

В итоге, я потрясен увиденным. Запомнилось также то, что проходило представление в форме мюзикла, где герои не столько говорили, сколько пели. После представления я еще долго находился в состоянии тихой задумчивости над идеей произведения и неописуемого восторга.

Шагая домой по новому району, мимо башен 20-этажных домов и бесчисленных бутиков, отделений банков и кафетериев, у меня проснулось всепоглощающее чувство оптимизма. Богатство рано или поздно победит, а нищета, как социальная болезнь, уйдет из нашего города. Блудные дети вновь обретут родителей, больные излечатся, а деньги перестанут быть стимулом для совершения различных преступлений. И Владимирская площадь вновь засияет золотом влюбленных глаз молодых и старых людей, спешащих на любимую работу.

Алексей Петров. Все права защищены. 2008