Классическая постановка, четко и в духе академического театра, с нарочито искуственными париками, преувеличенно-ярким гримом, с немолодыми актисами в роли молодых женщин и основательными декорациями с кучей мебели. Декорации действительно мощные и незыблемые - дом очень подробно декорирован изнутри, а вот фасад меня несколько озадачил. Деревянные стены с высокими окнами, мрачные доски, потемневшие от времени. Примерно такие, как в загнивающих бараках, случайно встречающихся на улочках провинциального города. Очень подробный интерьер, резные ручки стульев, ширма и даже пальма!)
Работа осветителя была великолепна - настолько чувствовался морозный воздух апрельского утра, сумерки или зябкая серость октября.
Конечно же я шла на Доронину. И ловила ее эмоции, ее движения. Почему она поворачивалась спиной к зрителю в те моменты, когда Раневская плачет? Боялась, что грим испортится? Хотя один момент был основательным: "Гриша мой... мой мальчик... Гриша... сын..." Раневская отворачивается к шкафу и как бы падает на него, гладит старое дерево. И вот эта расспятая поза, вот эта спина - это мурашки по коже. Как сыграть печаль утраты лицом, я видела не раз. Но ТАК сыграть спиной... я преклоняюсь!
И все-таки возраст чувствуется. По тому, как расставлены стулья, по движениям, по наклону корпуса, по тихому голосу, в который надо вслушиваться. По тому, что она не упускает возможности прислониться к столу, опереться на стул, на чью-то руку. Эта Раневская бесконечно устала от жизни, хотя по пьесе ей вряд ли больше 40. И огонь любви в ней не любовный, а скорее материнский. Это видно по тому, как она рассказывает о парижском своем мужчине. Он для нее ребенок, которому прощается всё, что бы ни вытворил.
Линии Лопахин-Раневская в этом спектакле просто нет. Очень ждала сцену их объяснения, но то ли она была невнятной, то ли ее просто не было - я ее совсем не помню! И Лопахин мне не понравился. Резкий голос Валентина Клементьева, достаточно уверенный и сильный для Лопахина-бизнесмена, в домашних каких-то бытовых сценах он очень режет слух. Ощущение, что это не человек, а робот по зарабатыванию денег. Даже эйфория покупки поместья какая-то уж очень механическая. В нем не чувствуются человеческие привязанности совершенно.
Варя, девица 24 лет. Актриса был вдвое старше - это и без бинокля было видно. И Лопахина она не любила. Только крестилась да суетилась по дому.
Аня - романтичная барышня с длинной косой. Прям вот такая, как мне нравится, чеховская героиня. Юная, восторженная, как положено возрастом, наивная и влюбленная в Петю. Петя тоже был ничего, кстати) Прям предвестник социал-демократов. И шарфик носит по-студенчески вольно. Хотя вот два класса гимназии - это разве студент? Я думала это что-то вроде среднего образования)
Кто там еще остался? Симеонов-Пищик. Обычно его преставляют пузатым помещиком, а этот был стройный и юркий как кухнечик. И очень органично смотрелась вся эта его денежная суета.
Яша, как всегда, щеголь. А вот Дуняша - это просто луч света в темном царстве! Актриса настолько молода и хороша, что просто залюбуешься. Как обычно строит из себя барышню и манерничает - просто умора) И по всему видно, что конторщик Епиходов ей не пара. Хотя Епиходов здесь был замечательный просто. Не могу сказать определенно, в чем его замечательнсоть - в фигуре ли, в прическе, но взгляд неунывающего оптимиста явно достоен апплодисментов.
Фирс напоминал старого плюшевого медвежонка. Затертый плюш, свалявшийся мех, пыльная куточка... Это всего лишь ассоциации. Но концовка действительно была невнятная. Забытый Фирс - это зрелище, когда мороз под кожей. А тут как у Агнии Барто: "Зайку бросила хозяйка, под дождем остался зайка". Трагическая нелепость, которая не останавливает сердца, увы.
Резюме: в шкале моего восприятия - на четверочку с минусом. Прошу заметить - это не оценка пьесы или игры актеров, это суммарный винегрет моего восприятия, увиденного на сцене и прочих мелких факторов. Смотреть можно, но восхищаться им мне не хочется. Что впрочем закономерно - невозможно восхищаться каждым спектаклем.