

Татьяна Доронина феноменально чувствует Чехова - это понимание текста на уровне сотворчества. Вот, что она пишет в своем «Дневнике актрисы»:
"Чайка" - вторая для меня чеховская пьеса после "Трех сестер" в БДТ. После Маши, которая жила в городе, "где никто не понимает музыки", Маши, которая завидовала перелетным птицам и говорила в конце пьесы самую страшную для человека фразу: "Все равно" <...> Хочу играть Чехова, для меня "Вишневый сад" стоит благоуханной легкой белой громадой и манит, и затягивает, и кружит голову. Мятущаяся душа "порочной до мозга костей" Раневской, ее тоска по чистоте и детству, ее пренебрежение всем, даже православной верой, даже своим вишневым домом - это жизнь после фразы: "Все равно". Это уход туда, где "все равно", это любовь к "камню, который тянет на дно", а по-другому этот камень называется "конец". Нет веры, нет дома, нет сына. Реальность - прощание с жизнью, которая жадна, алчна и вся в расчетах, и эти расчеты у всех и во всем. Расчетлив тот, кто в Париже, расчетлив Лопахин, расчетлив Яша и ярославская бабушка, и Пищик, и случайный прохожий. Она одна не расчетлива.
До красоты, до души, до "вишневого сада" - никому нет дела. Это повсеместно и, значит - и в будущем. Для чего жить - так безответно в главном, в том, что является подлинным и единственно ценным - бессребреность, духовность, красота и любовь? "Надо влюбляться", - кричит она, но влюбляться - это спасение на час, а в любовь она давно не верит и знает цену "парижской любви", которую оплакивает несколько лет. Раневская едет в Париж не жить (как Мизинова), а умирать, как сам Антон Павлович уехал умирать в Баденвеер.
Сергей Данченко срежиссировал во МХАТе самый пронзительный "Вишневый сад", какой только можно представить. Герои Чехова, каждый со своей драмой чуть не на грани самоубийства, на глазах гибнут в этой постановке, заряженной ощущением, будто над ними должен обвалиться дом. Дом, в котором кончилась жизнь, и уже не будет никогда.
Доронина играет эту сложную тему - жизнь после фразы "всё равно". Ее Раневская – прекрасная женщина в платьях fin du siecle, когда-то любившая жизнь и праздник некстати, у которой больше не осталось надежды; она галлюцинирует прошлым, разговаривает с неодушевленными предметами и, пытаясь найти опору хотя бы в мебели, в отчаянии бьется в двери закрытого старого шкафа. За три часа, что длится спектакль, задыхающимся от нежности голосом она прощается с жизнью и уезжает в Париж - умирать. Это трагическая, на последнем дыхании, трактовка роли - смелое и очень хрупкое искусство.
Чехов предложил посмотреть, как грубо-меркантильное купечество вытесняет, буквально с топором в руках, из уютного и прекрасного усадебного мира, с домом и садом, весьма недалекое умом, но шустрое по части увеселений, долгов и словесного лиризма дворянство.
История про то, как вишнЁвый сад неизбежно становится вИшневым, и довольно скучна, и бесспорно увлекательна. По-прежнему.
Мы и сейчас решаем такие вопросы. Реставрация памятников со сносом, снести кинотеатр, поставить торговый центр. Мало что меняется. Но меняется. Декорации, в основном.
На занавесе колышутся розовые цветы вишневых деревьев. Подразумевая – вот она, вечная красота. А потом занавес раздвигается, и смотрим на невечное.
Комнаты, а в них все те же разговоры, каждый о своем.
И любопытно, какая выйдет на этот раз Раневская. Мы ждем ее, как будто сами – обитатели дома.
Вместе с Варей и Дуняшей.
Играла Лидия Матасова. Получилась у нее Любовь Раневская эдакой рассеянной дамой в возрасте, которая ни на чем не может окончательно сосредоточиться. Потому и денежки рассыпаются, и дети разбегаются. А на сад вишневый ей наплевать, разумеется, но основной инстинкт – он и в Африке основной. И руководит всеми ее перемещениями, даже на расстоянии тыщ километров от Франции. Она навряд ли знает, чем еще заняться.
Ей в пару брат, Гаев, в исполнении Титаренко Александра, воплощенный инфантилизм, т бесполезное и милое существо, которое – частый гость и хозяин во многих российских домах, даже и не дворянских вовсе. Локоны, гитара и белые брюки – вполне достойный Гаев.
Пока брат и сестра словоблудят про то, какое детство тут у них было, да какие милые штуки, пытаются, в общем, погрузить в сон большую часть зрителей,вполне интересными становятся слуги и домочадцы этого дома. Ибо у них жизнь и выживание.
Епиходов (Сергей Габриэлян) среди них – наилучший. Такой смешной и милый, ну просто панда.
Но выбранная им горничная Дуняша, хоть и не родственница, однако, похоже, пошла в хозяйку не только манерами, но и умом и сердцем, увлеклась и волочится за лакеем Яшей. Эта парочка (Зыкова Юлия и Курач Станислав) должна быть комичной, ситуация способствует, но все равно уступают они Епиходову явно.
Не слишком забавные потому что. Без огня куролесят.
И в пандан им Фирс (Зайков андрей). Должен бы так играть, к финалу тем паче, чтоб слезы градом, и сердце разбилось. Так не было. Просто оставили старика, очередной прокол глуповатых хозяев. Другого чего и ждать не приходилось.
Детишки.
Аня – дочь настоящая, поэтому в Париж ее возят, а не держат экономкой при расчудесном вишневом саде, как Варю, дочь приемную. Аня не интересна была Чехову, а нам она понравилась. Актриса Коробейникова Елена так Аню предствила– экзальтированная девочка без жесткой необходимости в дураках и студентах (Петя Трофимов), для сопровождения в интересную жизнь.
Доронинская манера – вновь ко двору здесь. Мне лично не мешает
Варя (Шалковская Татьяна) как Варя, Шарлотта как Шарлотта. Правильные и не яркие.
Но у Шарлотты Ивановны – дивный текст в пьесе. Каждое слово – в память.
«воют как шакалы». Это про романс, надеюсь искренне.
Кстати, на сцене, шакалы выли, и не один раз. Искусство реализма.
Чуть не забыла про Лопахина. Вот цирк-то! Синдром Раневской видимо у меня, как бы старушку какую на даче не оставить.
Лопахин – отличный. Высокий рост, хриплый голос, убедительная речь. Надежный хозяйственник.
На хищника не похож. Больше на работящего мужика, попавшего в нужную колею. И чувства есть.
«Пальцы как у артиста». Правильно студент говорит. Конец вишневому саду, короче, если Лопахину он не нужен.
"Вишнёвый сад" в МХАТ имени Горького - лучшая постановка пьесы великого русского драматурга А. П. Чехова. Пьеса поставлена в лучших традициях русского и советского театров - реалистично, по тексту, с превосходными декорациями, такое сочетание редко найдёшь сейчас в современных театрах.
Гениальная игра Т. В. Дорониной - выше всяких похвал. Фирс тоже хорош.
Идите и смотрите!

Новаторство, конечно, прекрасно, но когда люди вчитываются в классический текст и пытаются донести его до зрителя, как родниковую воду в горстях, не пролив ни капли, то это вызывает восхищение. Спасибо тем, кто не гонится за модой и ждёт своего некичливого, скромного зрителя. Все актёры живые. Настоящие! Ни одного проходного эпизода. Доронину не люблю, но здесь её игра произвела очень сильное эмоциональное впечатление.