Спектакль

Вишневый сад

Чудесный спектакль Кончаловского по Чехову. Некогда Гаева играл Домогаров, Фирса – Броневой, а Лопахина – Шагин. Этот последний был особенно интересен. Купец у него казался моложе и изящнее, чем принято представлять. Впрочем, Кищенко в этой роли органичен. Высоцкая вылитая Раневская.

Гаснет свет, и по экрану на сцене бегут строчки: разрозненные отрывки из писем с течением пьесы складываются воедино, обнажая новые грани чеховского "Вишнёвого сада", казалось бы до дыр зачитанного в школе.
В какой-то момент приходит озарение, что все они: и Раневская, и Гаев, и Лопахин, абсолютно все вплоть до Дуняши мучительно одиноки. И не слышат друг друга. Диалог на сцене не складывается: каждый говорит сам с собой, каждый пытается донести свою боль до другого, но не может пробиться сквозь толщу эмоциональной глухоты.
Одиночество, щемящая тоска по потерянному или недостижимому раю или полупрозрачное ощущение умирания наполняют Вишневый сад в постановке Андрея Кончаловского.
А послевкусие спектакля все равно светлое... Вопреки всему...

Ходили на этот спектакль с мужем. Остались довольны оба, и долго были еще под впечатлением, смаковали нюансы игры всех актёров. Смело рекомендую этот спектакль своим знакомым.

Смотреть постановки по Чехову после эталонных (на мой взгляд) спектаклей Додина – дело довольно рисковое. Избаловал нас Лев Абрамович. Но желание увидеть на сцене горячо любимого Александра Домогарова взяло верх над разумом. Увы, как говорил святой праведный Иов, "чего я боялся, то и постигло меня"...

В рамках фестиваля Балтийский дом, слоган которого в этом году звучит как “театр по правилам и без”, Андрей #Кончаловский представил свою знаменитую чеховскую трилогию: «Дядя Ваня», «Три сестры» и «Вишневый сад», - три спектакля в едином сценическом пространстве с похожим почерком, таинственной дамой в белом и с практически неизменным актерским составом.

Работа актеров колоссальна: Наталия #Вдовина в роли Елены Андреевны (Дядя Ваня) и Наташи (Три сестры), расстояние между скучающей интеллигентной бездельницей и прекрасной в своей отвратительности мещанкой – ровно сутки; Павел #Деревянко – нелепый дядя Ваня и трогательный в своей наивности Тузенбах, Виталий #Кищенко – Соленый и Лопахин, Александр #Филиппенко… говоря откровенно, этот список еще долго можно продолжать. У спектаклей есть стиль, шарм, в них присутствует дух эпохи, заметна очень качественная работа художника-постановщика и художника по костюмам. Костюмы, к слову, просто шикарные, все эти накидки, шляпы, жилетки – одна только Юлия Высоцкая в “Вишневом саде” меняет платья больше трех раз.
Но…
Попытка абстрагироваться от постановок МДТ пошла крахом уже в первом акте “Дяди Вани”. Разве может Соня бить посуду? Почему дядя Ваня так похож на персонажа итальянской комедии? Как на этих людях столько лет держалось имение? Единственный, в ком я не усомнилась ни на секунду, был Александр #Домогаров. Его доктор Астров – все тот же сердцеед, изрядно потрепанный жизнью. На мой взгляд, это самый правдивый, реальный и живой персонаж. Домогаров здесь узнаваем; его фирменный кивок головы, прищур знакомы нам всем уже много лет.

После антракта я все-таки заставила себя посмотреть на все другими глазами. И такая трактовка образа Сони мне стала понятна. Нужно отдать должное Юлии Высоцкой, которая не боится быть некрасивой и совершенно не женственной. Соня, измученная, издерганная женщина, которая ненавидит этот быт, но продолжает так жить. Соня, которая так откровенно любит Астрова, что временами становится неловко. Соня, которая вроде бы должна утешать усталого дядю Ваню, повторяя как мантру, “погоди, дядя Ваня, погоди..”, эта Соня сдергивает со стола скатерть, бьет посуду, и с таким надрывом кричит: “Мы отдохнем!!!”, что всем становится понятно: надежды на лучшее не осталось даже у героини. Все-таки как важна интонация и какими разными красками расцвечивается текст, когда его произносят разные артисты. Монолог Сони я слышала из уст Елены Калининой, Дарьи Румянцевой и Юлии Высоцкой. И каждый раз одни и те же слова приобретали совершенно разный смысл.

Герои “Трех сестер” тоже не всегда соответствовали хрестоматийным представлениям. Ольга совсем не строгая классная дама, к которой мы давно привыкли, здесь она самая шумная и суетливая из сестер, и, кажется, тайно влюблена в Вершинина. Кстати, образ Вершинина окончательно сломал все шаблоны. Увидев напротив его фамилии надпись “Александр Домогаров”, наверное, каждая из нас вспомнила и военную выправку артиста, и его способность играть любимцев женщин. Но фраза Маши: “Он казался мне сначала странным, потом я жалела его, потом полюбила, полюбила с его голосом, его словами, несчастьями, двумя девочками…» в этой постановке возведена в абсолют. Набриолиненные волосы, монокль и интонации Виталия Вульфа. И снова “но”: иногда эта маска слетала, ненадолго, на мгновение, но мне все-таки кажется, что это было сделано намеренно. Потому что слетала она в ключевых сценах: в рассказе “о двух его девочках” и сцене прощания с Машей. Еще одна важная деталь – все время от сцены пожара до отъезда Вершинина Маша не расстается с саквояжем. И Ирина как будто бежит от Соленого, и ей уже не важно, куда: в Москву или в соседнюю деревню.

“Вишневый сад”, к сожалению, для меня оказался менее интересной постановкой из трех. Актеры говорят и двигаются неестественно, вычурно, так в обычной жизни не делают. Возможно, постановка могла бы мне понравиться, если бы я не видела спектакля Додина. Очень красивая картинка, но после трактовки МДТ, где продумана каждая мизансцена, каждая реплика, постановка Кончаловского мне показалась красивым и ярким глянцем. То и дело возникали образы, созданные Раппопорт, Власовым, Курышевым. Разительный контраст между сценами объяснения Вари и Лопахина.
- Куда же теперь, Варвара Михайловна?
Как менялось лицо Лизы Боярской в этот момент: от робкой надежды до горечи разочарования, и как ходили желваки на скулах Данилы Козловского!

Я все не могла определить, что мне мешает в этом спектакле, почему я не сочувствую героям, и только на следующее утро поняла: Раневская груба. Она передразнивает Фирса, она откровенно смеется над Петей, и как следствие, мне ее совсем не жаль. Все-таки герои Чехова были нелепыми, глупыми, беспомощными, наивными, резкими. Но грубыми они не были никогда. Да, Раневская в исполнении Раппопорт не раз указывала Лопахину на место, но как изящно она это делала!

Но что хочется отметить – это своеобразную закольцованность трилогии. В конце “Дяди Вани” появляются кадры вырубленного сада. Целый сад пней: впереди еще два спектакля, а вишневый сад уже погиб.

Заключительным спектаклем "триумфальной" трилогии Андрея Кончаловского стала постановка "Вишневый сад".
К третьему дню я поняла, что слегка устала от однообразных чеховских спектаклей в прочтении мэтра Кончаловского: по сути, меняется только сюжет. Актеры те же, декорации те же. Андрей Сергеевич ничего нового не привносит (из спектакля в спектакль). Единственное, что он, на мой взгляд, делает хорошо: Кончаловский чудесным образом погружает зрителя в атмосферу чеховских пьес, которые лично для меня кажутся достаточно пространными и затянутыми. Он (а точнее актеры театра им. Моссовета) читает его от корки до корки.
На самом деле, спасибо театру «Балтийский дом», который привез Кончаловского на фестиваль. По крайней мере, этот человек стал "ближе и понятнее".

Мысли вслух: все первое отделение я сидела и думала о жене Андрея Сергеевича - Юлии Высоцкой. Это ж надо так: они познакомились, когда ей было 22, а ему - 58. Сейчас ей 42 года, а ему - 78. И я на нее все смотрела и рассуждала (она играла роль Сонечки в "Дяде Ване", Маши в "Трех сестрах", Раневскую в "Вишневом саде") о том, что она, конечно, хорошая актриса, очень естественно смеется во всех своих ролях, но была бы эти героини ее, не будь она женой Кончаловского?!