Всего на один вечер в Мариинку приезжает труппа Национального хореографи­ческого центра Экс-ан-Прованса, во всем танцующем мире известная как «балет Анжелена Прельжокажа». Спасибо Году Франции в России: это, конечно, тот французский танцевальный театр, который надо видеть. Потому что ближайший доступный Прельжокаж — в Москве, в Большом театре, и он в меру ужасен; это свежайшее произведение, и при виде него невольно начинаешь гадать, как так вышло, что хореограф столь скромных дарований столь нескромно облапошил весь мир. Но гастроли в Мариинке разоблачат фокус: никакого мошенничества, более ранние балеты Прельжокажа, которые едут сейчас в Петербург, — «Свадебка», «Весна священная» и «Кентавры» — фантастически хороши.

Так хороши, что такого, вообще-то, обычно не бывает в природе. Либо хореографа прет и несет над сценой какой-то утробный инстинкт движения. Либо он возводит над сценой изысканный балет-дворец с полным пониманием культуры, истории, профессии (каковое, конечно, ложится на стены инеем). А вот так, чтобы все сразу, и изысканность, и львиный рык, это из области фантазий критиков: что-то типа высокой блондинки с адвокатским дипломом и способностью к кулинарии и домоводству. Тем не менее Анжелен Прельжокаж показывает не­возможное. В пору его молодости было очень соблазнительно писать обо всем этом так. Мол, рык — это от его албанских предков, балканское жизнелюбие, непосильное дохлым западноевропейцам. А вот интеллектуальные упражнения, великолепное чувство исторических рифм, игра со стилем — это все воспитано Францией, где Прельжокаж вырос (парижская «Русская мысль» трогательно писала его «Прельцоцай»). Неважно, что из этого правда. По его «Свадебке», «Весне священной» и «Кентаврам» можно долго водить пальцем (или указкой): вот здесь, мол, тень Нижинского, вот здесь балет Дягилева, тут цитата оттуда, а здесь отсюда. Но, конечно, с таким же успехом можно водить пальцем по обнаженному мускулистому мужику — в конце концов все кончится известно чем. Прежде всего, это невероятно, головокружительно чувственные, живые и пылающие страстью балеты. На один вечер Мариинка превратится в кипящий котел. Ныряйте туда с головой.