Спектакль

Вечерний звон

На первом спектакле, в день 125-летия Сталина, случилось, рассказывают, вот что. По сюжету перед Сталиным, которого играет Сергей Юрский, пела молодая актриса. Пела так хорошо, что зрители всплеснули было руками, чтобы поаплодировать, но замерли: Сталин не хлопал.

В первом действии Юрский играет Сталина как есть — во френче, но без грима, и только характерные свойства его собственной дикции исполняют роль кавказского акцента. После антракта он выходит на сцену в парике и усах — но к уже созданному образу усталого, одинокого Сталина это мало что прибавляет. Эта роль сидит на Юрском как влитая: завороженность публики его игрой вполне описывается анекдотом про аплодисменты. Играет Юрский великолепно, но что конкретно играет и какую идею на счет Сталина высказывает 76-летний классик советской драматургии Ион Друцэ, даже пересказывать неловко.

Судите сами. На сталинскую дачу привозят молодую певицу (Татьяна Фасюра). Она поет Сталину итальянские арии, но не может выдавить из себя «Песню о Сталине» советского акына Джамбула Джабаева. Вождь искушает ее Сталинской премией — она лишь хрипит. Единственная выгода, которую извлекает неподкупный деятель искусства из визита к Сталину, — тайком припрятанный пирожок. Но всевидящее око не дремлет, и загробный голос сообщает девушке, чтобы не утаивала продукт. А после антракта, когда Юрский наконец выходит в гриме, выясняется, что Сталиных несколько и прежде с девушкой общался его двойник. Хотя и то вероятно, что Сталин попросту страдает раздвоением личности.

Можно подумать, что Друцэ написал притчу на тему власти и искусства, где Сталин предстает этаким многоликим Протеем (хотя традиция приписывает это свойство как раз артистам), а артист — напротив, цельное, тождественное себе самому существо. Черта лысого! Я уже рассказывала про загробные голоса, но еще не дошла до того, что Сталина мучает колокольный звон за окном и что певица-комсомолка украдкой крестится, а в лицо Сталину бросает: «Вся власть от Бога!» В один из моментов Сталин и вовсе требует соединить его по вертушке с давно почившей матушкой — мол, обрати внимание, девушка, власть моя распространяется на тот и этот свет. Вот тут-то и содержится главная идея драматурга: его «ужин со Сталиным» (таков подзаголовок пьесы) — это, представьте себе, тайная вечеря дьявола с ангелом, ни много ни мало — сцена борьбы добра со злом, где поле битвы — сталинская дача.

Оно-то правда, что российский театр мелкотравчат, опаслив и на сложные темы из отечественной истории замахивается редко. Но стоит деятелям с активной жизненной позицией взяться за Кремль, Ленина или Сталина, так непременно на сцене изобразят дикость, инфернальный карнавал и ряженых. Чем так, лучше б их и вовсе не трогали.