В оркестровой яме возится Куча Мусора из «Маппет-шоу», приговаривает жалобно: «Вы меня только любите немного, человек ведь я». Существо выползает на сцену, скидывает обноски и оборачивается Светланой Крючковой, которая, по-хозяйски оглядев сцену БДТ и одобрительно кивнув головой всем обнаруженным на ней коллегам, взмахивает руками и пускается в пляс. Коллеги послушно подтанцовывают и подпевают премьерше. В центре хоровода Крючкова кружится не одна, а со статным молодым капитаном в белом кителе. В программной пьесе Горького о судовладелице с говорящей фамилией Железнова, готовой детей своих топить, что котят, а пароходы беречь, как детей, такого прекрасного персонажа нет. В ней вообще почти все персонажи ужасны: у кого не покалечено тело, тому достались садистские наклонности, непроходимая тупость или преступные помыслы. Словом, родственнички у железной Вассы — те еще котята. Но про красивого капитана в спектакле, затеянном Крючковой, все же гадать долго не приходится — понятно, что это тень отца семейства, коммерсанта Железнова, который в тот момент, когда начинается действие, между прочим, еще даже не умер, а мучается в одной из комнат нехорошего дома. У Горького он тварь, каких поискать: дети ясно в кого уродились. Но Крючкова сделала себе ровно такой же подарок, как и к юбилею десятилетней давности (тогда ставили «Мамашу Кураж») — призвала покладистого режиссера Яшина, который по заказу именинницы перекроил текст так, что смысл вышел ровно противоположный изначальному. Трагедия гибели семьи обернулась апофеозом Матери, для которой любая цена хороша, когда надо семейство сохранить. Пароходы отошли на второй план буквально: маячат на заднике и имеют микроскопические размеры. Материнская мудрость Вассы — Крючковой состоит в том, чтобы в момент, когда детки готовы перегрызть друг другу да и мамочке глотки, затянуть что-нибудь проверенное, патриотическое, умиротворяющее, например, «Ой да степь широкая». И тогда снова является из небытия безмолвный белый капитан (одного из лучших в городе артистов среднего поколения Василия Реутова жаль до слез) — и уставшая мать семейства падает к нему на грудь.

И бог бы с ними, с этими песнями, голос у Светланы Николаевны вполне достойный, но после каждой такой музыкальной паузы человеческие отношения, и без того выстроенные кое-как, рушатся окончательно, сюжет рассыпается на сценки, а то и на сольные выступления. Вот Федор Лавров (Павел) безжалостно и точно показывает, каким образом внешнее уродство превращает человека в монстра. Вот Мария Лаврова (Анна) отстаивает достоинство неглупой женщины. А вот еще Андрей Толубеев от имени умницы (хотя и изрядного подлеца) управляющего чеканит фактически приговор спектаклю: «Часто русский человек глупость свою за совесть принимает».