Режиссер Олег Еремин поступил смело и выкрутил до максимума уровень трагического, требующий полной актерской отдачи, обогатил спектакль приемами физического театра и реализовал всё, прежде всего, через голос, пластику и визуальный ряд.
«Троянки» обходятся практически без фабулы. Это фотография, высший момент душевного страдания женщин, которые оказываются проигранными на войне мужчин.
В шарообразном, напоминающем амфитеатр зале дворца «Олимпия» муторно долго, хотя проходит чуть более часа, длится радикальный ритуал, аудиовизуальный перформанс, невербальное воззвание женщин павшей Трои об ужасе войны, подавляющее зрителей эмоциональным напором.
Четыре актрисы работают прежде всего голосом, доходя в его использовании до насилия над собой. Дальше – только сорвать голос и хрипеть. Актрисы надсадно выкрикивают фрагменты текста в определенном темпе, передавая внутренний монолог. Используется деконструкция речи: модуляция голоса, разделение на слоги и их распределение между актрисами.
Около половины текста не воспринимается на слух, звуки речи действуют на невербальном уровне. Того, что удается разобрать, и базовых знаний об истории падения Трои, достаточно для понимания распределения ролей и ситуации в целом.
На сцене практически ничего не происходит. Троянки перемещаются и по очереди выходят на передний план для монологов. Взаимодействие между ними сведено до минимума.
Ключевым символом становится нестройный хоровод троянок на балетных пуантах – символе женской пластики и определенного идеала красоты. На трясущихся ногах актрисы идут по кругу, как заключенные или жрицы. Также пуантом Кассандра ударяет в барабан, задавая ритм речи.
Визуально спектакль красив. На экран проецируется чуть заметно движущаяся желтая орхидея на синем фоне, цвета кислотные, но сочетающиеся. Изысканные костюмы, выполненные в одной стилистике и однородные по бежевой цветовой гамме, эстетизируют раны троянок, которые становятся узорами и вздутиями, подчеркивают фигуры молодых актрис. Их лица намазаны гелем, волосы аккуратно зачесаны. Горе может быть красиво.
Долго собиралась с мыслями, до конца не сформировавшимися еще после первого просмотра спектакля. Вот. Сегодня была повторно и, кажется, кое-что нащупала.
Должна оговориться сразу - театры не любила с детства. Когда меня однажды сводили на какой-то спектакль, даже не помню на какой уже, единственное, что отложилось в памяти - это белое жабо у главного героя. В остальном скука, боль в челюсти от бесконечных приступов зевоты и ежесекундное желание свалить. На том, мое мнение о театре сложилось твердо и почти на всю жизнь - скучища смертная!
Однако все меняется. И это обстоятельство радует до невозможности.
Я, совершенно не смыслящий в театральном искусстве, человек, воспринимаю все через возникающий отклик. Если его вообще не возникает - это плохо. На спектакле Еремина отклик произошел и еще какой. Вот какой именно, искала долго ответ.
Во-первых, это субъективный, личный опыт, всплывший спустя долгие годы в ответ на немыслимое звукоизвлечение, которым владеют актеры. А я, к сожалению, или к счастью, с детства воспринимаю звуки очень тонко, на уровне физики. Буквально телесно.
Во-вторых, это тело. Неестественные способы существования тел актеров мгновенно вводили меня в собственные неудобные воспоминания. Как же тело может быть красноречиво - это неописуемо. Если ты ко всему прочему еще и эмпат, то тебе наступает финиш.
В-третьих, визуальная часть. Желтый с синим - когда-то любимое сочетание цветов было. Опять воспоминания. Минимализм, строгость линий и некоторая бесконечность из которой не выйти...
В совокупности это все привело к тому, что мне самой очень знакомо. Ведь исходный посыл спектакля - чудовищная сила разрушений, бездушная погоня за удовлетворением низменных желаний приводящая к бессмысленной жестокости, смерти, страданиям и боли. Никто не выигрывает в итоге. Страдают оба - жертва и преследователь.
По мне - это идеальное представление вселенской человеческой скорби. Причем достаточно щадящая и эстетически красивая. Да, боль бывает красивой. Ею можно любоваться. Можно включать режущие голоса актеров снова и снова, чтобы они проходились лезвием по нервным узлам и получать от этого странное, мазохистское удовольствие.
Для меня это совершенно новый опыт о былом. Будто разглядела что-то свое со стороны...
Очень жду новых опытов и по сему желаю всему коллективу двигаться дальше. То, что вы делаете сейчас несколько опережает современное мышление. В первый раз всегда больно.