«Берлиоз, этот непризнанный», — иронизировал соотечественник композитора Артюр Онеггер, когда молодые композиторы середины ХХ века жаловались на отсутствие интереса исполнителей и публики: и в утешение, и в нравоучение — раз уж такой гений не был оценен. Неслучайно дирекция парижской Оперы упрямо отказывалась от постановки берлиозовских «Троянцев»: партитура длинная, трудная, без явной любовной истории. И автор не зря ожидал, что она принесет ему лишь огорчения.

С другой стороны, на оперной сцене ему вообще не очень везло по сравнению с музыкой оркестровой — а именно туда, на сцену, Берлиоз настойчиво стремился. Свою страсть к театру он изобретательно реализовал в жанрах несценических — симфониях и «Реквиеме». Роль самой исполняемой «оперы» в его творчестве берет на себя «драматическая» (то есть «театральная») легенда «Осуждение Фауста».

«Троянцев» Берлиоз целиком при жизни на сцене не увидел и не услышал: в 1863 году на сцене «Театра лирик» были представлены три (последние) из пяти действий его оперы — о любви Дидоны и Энея (в сущности — расширенный сюжет оперы Перселла). И получили отдельное название «Троянцы в Карфагене». Первые два (им было дано название «Падение Трои») прозвучали, когда автора десять лет как не было в живых, а вместе все пять актов дожидались ­исполнения до 1890 года. В дальнейшем целиком опера ставилась редко.

Но если читатель ждет (и вполне естественно) продолжения: впервые в России, Мариинский театр… — то ожидания его не будут оправданы. Первым в России на это отважились там, где никто не ожидал, — через площадь от Маринки, в Театре оперы и балета Консерватории, Сергей Стадлер (на тот момент — художественный руководитель театра) и Виктор Крамер. Было это почти десять лет назад, в 2000-м. В Мариинке в то время ваяли вагнеровское «Кольцо», и было совершенно ясно, что пассионарностью два дирижера — руководителя театра, Валерий Гергиев и Сергей Стадлер, не уступают избранным ими композиторам. До премьеры консерваторский проект представлялся утопией, после оказалось, что неприступная крепость взята штурмом, и победителей не судят. Поспорить с этим спектаклем будет очень трудно.

Нынешнюю постановку в совместном проекте трех стран и трех театров — Мариинского, Большого театра Варшавы и Дворца искусств королевы Софии в Валенсии — осуществила отдельная театральная группа, каталонская La Fura dels Baus и режиссер Карлуш Падрисса. Согласно декларациям режиссера и скупым рецензиям с валенсийской премьеры, будут космические корабли и компьютерные вирусы, военная машина (троянский конь) — и курорты Карфагена.

С музыкальной стороны в мариинских «Троянцах» сомневаться не приходится. Не десять лет, как жители Трои, но все же годами мариинские солисты, хор и оркестр выдерживали натиск пламенной музыки Берлиоза и минувшим летом представили свое закаленное в боях искусство в концертном исполнении. Теперь, надо думать, они неуязвимы.