У Люка Персеваля бесспорно есть свой почерк. Он узнаваем, хоть и делает совершенно разные работы. Наверное, можно сказать, что ему характерна партитура со множеством фермат. Фермата - это такой знак музыкальной нотации, который имеет значение "кричащая тишина"... И всегда лаконичная изобретательность. Способность минимальными средствами устроить сценическую красоту. Сегодня на сцене не было вообще ничего. Но я давно не видел такого прекрасного пространства! Я даже не могу объяснить, как это сделано. По всей высоте на заднике отражается сама сцена и первые ряды партера. Так, что вы можете видеть актеров в другой плоскости, как на киноэкране. И сделано это как-то тихо. Я даже не сразу заметил.
В "Там за дверью" Персеваль вмешал немного от рок культуры. Не скажу, что использовал натуральные ингредиенты, но и продукта в целом это не испортило.

Пьеса В.Борхерта в России не может быть так популярна, как в Германии. Да и время безвозвратно прошло для такого экспрессионизма на антивоенную тему. Но человеческая история Борхерта -немецкого штрафбатника, который вернулся в свой разрушенный Гамбург и стал символом своего поколения, но не прожил и 26 лет - это важная интернациональная история. Мне показалось, что Персеваль добавляет эту личную историю к пьесе.
Главные герои сцены здесь - два человека, наблюдать за которыми большое удовольствие. Барбара Нюссе - немолодая Марлен Дитрих и Феликс Кнопп - рокер с душой ребенка.
Настоящий театр!

- Не бойся, это я...

Покупая билеты на немецкую постановку, была уверена, что вновь будет "вскрываться" тема вины, покаяния. Не ошиблась.
Люк Персеваль, экспериментируя с новыми формами, консервативно сохранил немецкое содержание. Тем не менее, спектакль практически весь "провалился" в бессознательное. Зрители погружены в самую клоаку невроза, где рыдают скрипки старых призраков, где нет предела самобичеванию, где только путем психологического эксгибиционизма достигается прям-таки оргазмический катарсис. Но уже некому испытывать очищение - Я не нашло иного способа "заткнуть" столь мощное суперэго, как только убив себя, ибо только там, за дверью суперэго захлебывается в собственной крови и наконец-то замолкает. И после столь красноречивой финальной паузы, которые любит расставлять Л. Персеваль, хочется воскликнуть: "Да полно вам..."