Опера

Сын мандарина. Соловей

Эти самобытные оперы — обе написаны на сюжеты из китайской жизни — не являются частыми гостями на сценических подмостках (особенно «Сын мандарина», настоящий раритет). Большой театр этот пробел восполнил: Алексей Верещагин (дирижёр-постановщик), Алексей Франдетти (режиссёр), Виктор Антонов (художник) и группа их соавторов совместно с Государственным академическим Центральным театром кукол им. С. В. Образцова создали необычный оперный спектакль, в котором ещё двумя составляющими стали элементы китайского масочного театра и кукольного театра теней. Броский, узнаваемый китайский колорит, палитра красно-оранжевых, по-осеннему ярких красок создают органичный «фон» контрастным частям спектакля: шутливой комедии «Сын мандарина» и поэтической притчи, которую представляет собой опера «Соловей». Одноактная комическая опера «Сын мандарина» Цезаря Кюи (либретто Виктора Крылова) была написана в 1859 году и тогда же впервые поставлена. «Соловей» создавался на протяжении шести лет (1908-14). Премьера этой трёхактной оперы Стравинского (либретто Степана Митусова и самого композитора) состоялась в 1914 году. И если «Соловей» впервые «запел» на сцене Парижской оперы, то «Сын мандарина» был сыгран как любительский спектакль — в Санкт-Петербурге, в доме родителей Мальвины Кюи, урождённой Бамберг, супруги композитора, которой и посвящена эта опера. Камерность первому показу «Сына мандарина» обеспечила не только домашняя обстановка, но и отсутствие оркестра: в квартире Бамбергов его роль взял на себя Милий Балакирев, аккомпанировавший солистам на фортепиано. (Изначально опера существовала только в клавирном варианте. В 1860-е годы Балакирев сделал её оркестровку, ноты которой впоследствии были утеряны.) Увертюру Балакирев и Кюи исполнили вместе в четыре руки. «Премьерный состав» включал как известных музыкантов — композитора Модеста Мусоргского (Мандарин), солиста императорской труппы Петра Гумбина (Зинзингу), так и певцов-любителей, среди которых была сама Мальвина (Йеди), генерал-лейтенант (с 1883 года председатель дирекции санкт-петербургского отделения Императорского Русского музыкального общества) Константин Вельяминов (Зай-Санг) и Л. Чернявский (Мури). Первое профессиональное исполнение оперы состоялось в 1878 году в санкт-петербургском Клубе художников. В сопровождении оркестра под управлением выдающегося дирижёра Войтеха Главача на сцену вышли знаменитые певцы: Станислав Габель (Мандарин), Владимир Алейников (Зинзингу), Ольга Скальковская (Йеди), Пётр Лодий (Мури) и Николай Унковский (Зай-Санг). Премьера «Соловья» состоялась в Париже в рамках «Русских сезонов», организованных Сергеем Дягиевым. Дирижёром выступил Пьер Монтё, режиссёром — Александр Санин, сценографом и художником по костюмам — Александр Бенуа, балетмейстером — Борис Романов. Опера исполнялась на французском языке в переводе Мишеля Кальвокоресси. В спектакле принимала участие Аврелия-Цецилия Добровольская (солистка Большого театра в 1910-19), которая исполнила заглавную партию, Фёдор Эрнст (с 1911 — солист, с 1918 — режиссёр Большого), выступивший в роли Третьего японского посланника, а также Иван Варфоломеев (Рыбак), Мария Бриан (Кухарочка), Павел Андреев (Китайский император), Александр Белянин (Камергер), Иван Гуляев (Бонза), Елизавета Петренко (Смерть), балерина Вера Фокина вторая, танцовщик Максимилиан Фроман (брат Маргариты Фроман, также участницы дягилевской антрепризы, балерины Большого в 1909-17, впоследствии сыгравшей видную роль в становлении Хорватского и Сербского балета) и другие. Сценическим решением Дягилева, принимавшего непосредственное участие в выпуске постановки, стало необычное расположение исполнителей: певцы находились в оркестровой яме, в то время как на сцене выступал балет. В Большом театре «Соловей» никогда не ставился, а «Сын мандарина» выдержал две постановки. Первое представление состоялось 11 ноября 1901 года (дирижёр-постановщик Ульрих Авранек, режиссёр-постановщик Василий Тютюнник, художник-постановщик Александр Головин). Второе — 26 марта 1914 года — стало возобновлением прошлого спектакля (дирижёр-постановщик Филипп Оцеп, режиссёр-постановщик Владимир Лосский, художник-постановщик Александр Головин). Уделил внимание опере Кюи и Камерный музыкальный театр им. Б. А. Покровского. В феврале 1998 года он выпустил собственную версию спектакля — «анахронический апокриф» из жизни композиторов «Могучей кучки», фантазию на тему оперы по либретто В. Крылова. По задумке режиссёра Михаила Кислярова в спектакль были введены новые действующие лица — пять композиторов «Могучей кучки». Идея заключалась в том, чтобы дать представление, как могла бы создаваться эта опера в кругу начинающих «кучкистов». В постановке участвовали солисты Камерного театра, среди которых были Алексей Морозов и Герман Юкавский. Спустя двадцать пять лет они снова выступили в спектакле, но уже на Камерной сцене Большого. О том, как родилась идея спектакля, объединившего две эти оперы, рассказывает режиссёр-постановщик Алексей Франдетти: — Поскольку «Соловей» — опера короткая, три действия идут не более часа, мы понимали, что нужен второй акт. И мы решили: для того, чтобы уравновесить не слишком простую музыку Стравинского, лучше всего добавить в спектакль какую-то развлекательную составляющую. Выбор пал на «Сына мандарина» Кюи. Для меня это сочинение носит почти водевильный характер, потому что наряду со сценами непосредственно музыкальными в нём есть и сцены разговорные. Так появился первый акт, предваряющий «Соловья». У этих двух опер есть одна общая линия. Это Китай. Но Китай разный, точнее продемонстрирован разный взгляд (или разный угол зрения) на китайское искусство. В «Сыне мандарина» мы в это «играем»: в какой-то момент происходящее на сцене превращается в некий китайский масочный театр дель арте. А во втором акте — в «Соловье» — уже всё «всерьёз», музыка совсем другая. Но «гений места» всё-таки является мощным объединяющим фактором. Куклы могут быть очень выразительными, иногда даже более выразительными, чем живой актёр. Аналогично и вокал может оказывать более сильное воздействие на сознание зрителя, чем разговорный текст. Поэтому мне показалось, что такие «пиковые» театральные парадигмы, как оперное и кукольное искусство, неплохо было бы соединить. Причём, соединить именно на этом материале, ибо и то, и другое — мрачная андерсоновская сказка («Соловей») и водевильный «Сын мандарина» с его несколько «картонным» действием — к этому располагают. Нельзя сказать, что наш подход к постановке опер — классический. В первую очередь потому, что мы сделали собственную редакцию партитуры оперы Кюи под конкретный состав оркестра и переделали диалоги, казавшиеся несколько устаревшими. Мораль спектакля, как мне кажется, заложена в сказке Андерсена и подхвачена Стравинским в «Соловье»: живое, настоящее искусство (в данном случае — пение живого соловья) всегда побеждает даже самое сложносочинённое, но искусственное воспроизведение музыки. Совместная постановка с Государственным академическим Центральным театром кукол им. С. В. Образцова.