Спектакль

Страсти по Торчалову

Была на "Страстях" 6 раз(!!!).

Первый - совершенно случайно года 3-4 назад. Надумали с подругой "окультуриться". Я была потрясена. Отбила все ладони. Не ожидала от себя такой реакции.

Минимум декораций, малоизвестные для меня актёры... Но игра! Сама история!

Второй - побежала чуть ли не на след. неделе, разрекламировав спектакль среди своих знакомых.

Остальные три раза помню смутно, смотрела немного пресытившись.
И вот не так давно опять побывала здесь. Затащила 4 своих друзей. Все остались под впечатлением. В маленьком зале, с небольшим кол-вом зрителей... и такое чудо.

Умно, искренне, с добротой, заставляет задуматься.
Мы потом по Москве бродить пошли, овеянные тёплыми ощущениями.

ВСЕМ советую! Кстати, очень понравилась подача света и музыка, использованная в спектакле

Павел Максимович Торчалов, государственный реформатор периода оттепели (Никулин), помер и попал в нечто вроде Чистилища – «отстойник», напоминающий психбольницу, где на полпути до жизни вечной каждый должен вспомнить свой самый страшный грех. Сие учреждение разбито на палаты, управляющие должности занимают навсегда застрявшие там самоубийцы, чай и водку там пьют понарошку, а единственное развлечение – телевизор в подвале да ходящий по кругу трамвай. Нашего героя окружают оригинальные товарищи по несчастью, например – крепостная Лиза (Кречетова), любившая Пушкина и зарубившая топором бывшего любовника-шантажиста, или большевик Сашка из команды цареубийц (Цурский), который свой грех никак вспомнить не может. Таких забывчивых отправляют проживать земную жизнь по новому кругу, и каждый круг ещё хуже предыдущего – Сашке в третьем кругу обещано стать хромым кастратом-эпилептиком, в детстве – жертвой изнасилования, в старости – паралитиком, и Торчалов отмаливает отсрочку своему недругу. Но «Страсти по Торчалову» - не рассадник христианской морали, сюжет пьесы Никиты Воронова сплошь строится на неожиданностях: те поступки, которые покойники считали добрыми, оказываются дурными, и наоборот, в зависимости от «контекста» человеческих судеб. Мы редко находим время оценить себя объективно, подумать, как наши достижения повлияли на окружающих, как мы наследили на чужих путях, но Торчалову даётся такая возможность, и не только: на примере отца и сына Кушкиных (Ершов) он понимает, что желание подарить народу свободу «сверху» превращает людей либо в трусов, либо в бандитов, а угнетатели подчас боятся не меньше угнетаемых. Кто выдавит из себя раба по капле, кт�