Спектакль в Москве

Сто бед

«Сто бед» — это не просто постановка, а живой и болезненно красивый разговор с прошлым. Спектакль тронул до глубины души. Он искренний, почти интимный в своей эмоциональной правде, и в то же время парадоксальный — как и вся балканская эстетика Кустурицы, в чьём духе он создан. Пожалуй, именно благодаря этой честности и уязвимости спектакль оказался столь мощным.

На Симоновской сцене Театра Вахтангова я оказалась впервые — и это было особенное открытие. Маленький, уютный зал в стиле лофт создаёт ощущение домашнего пространства, в котором зритель не просто наблюдает, а как будто подслушивает чужую исповедь. Его камерность, некоторая «неотполированность» — деревянные стены, обнажённые конструкции, полумрак — усиливают ощущение честности происходящего. Кажется, что спектакль поставлен специально для этого пространства: здесь легко сопереживать, трудно отстраниться и невозможно остаться равнодушным.

Меня глубоко задела ностальгичность постановки. В простых, почти бытовых сценах — за разговорами, воспоминаниями, странными мечтами — ощущается нарастающее предчувствие надвигающейся катастрофы. Война и распад страны тут не названы прямо, но они витают в воздухе. Спектакль словно обращается к коллективной памяти — о том, как легко разрушается привычный мир, как хрупка связь между людьми, между прошлым и настоящим.

Отдельно хочется отметить сценографию и атмосферу спектакля. Уютный, обшарпанный мир на сцене, аквариум, который становится почти живым существом, призрачные видеопроекции и точная, многослойная работа с музыкой создают ощущение, будто ты сам оказался внутри чужого, но почему-то очень близкого сна. В этом сне — любовь, абсурд, потерянность, случайная нежность и отчаянная попытка сохранить хоть что-то настоящее.

Режиссёрская работа Галины Зальцман удивительно тонко и точно передаёт суть фильмов Кустурицы — этот странный баланс между трагедией и смехом, между балаганом и настоящей болью. Актёры играют с самоотдачей, органично переходя из одного персонажа в другого, будто подтверждая: в мире, где всё разрушается, человек существует одновременно во многих ролях и смыслах.

Это спектакль о стране, которой больше нет. Но и о людях, которые всё равно продолжают жить, любить, страдать и смеяться. Замечательная, светлая и глубокая постановка — ода человеческому в человеке.