Спектакль

Solaris. Дознание

Не самый зажигательный спектакль этого театра. Но и тема серьёзная. Летишь в космос совершать подвиги во имя науки и человечества, а оказываешься один-на-один со своими кошмарами (да и не только своими). Пустынный космос и твои, личные, призраки прошлого, твои угрызения совести, всё, что ты оставил на Земле и постарался забыть. И тут по воле "изучаемого" Океана ты вынужден столкнуться с чудовищем в себе, стать подлецом. Ты, герой, посланный человечеством. И параллельно встаёт вопрос о том, как определить человек ты или нет? А Харри? Любящая, чувствительная, трогательная, но та ли?
Интересная попытка постановки классики фантастики.

Абсолютным и чудесным открытием стал театр "АпАРТе". Небольшой, уютный подвальчик, ныряешь в арку с Тверского бульвара и попадаешь в "хорошее место". Место где стоит посмотреть, подумать и скорее всего вернуться.

"Solaris. Дознание", спектакль по мотивам загадочного произведения Станислава Лема. Шебутная и бестолковая человеческая натура пытается "попробовать на зуб" все до чего способна дотянуться. Не разобравшись толком в себе мы стремимся бороздить просторы галактики в поисках истины и счастья. Мы пытаемся своей меркой мерить всё встречающееся на нашем пути, не задумываясь о том что "наше правильно" совершенно не равно и возможно даже не понятно "правильному иному " . Не только мы изучаем, возможно изучают нас.

За прозрачными стенами сходят с ума и пытаются выжить среди своих грехов и кошмаров обитатели станции "Солярис". В начале спектакля, слушая механический голос "дознавателя" ощущаешь себя в суде присяжным. В какой то момент стены исчезают и ты будто оказываешься на холодной станции висящей над мыслящим океаном.

Пересказывать содержание романа перенесенное на сцену Андреем Любимовым не вижу смысла, перенесено бережно и весьма досконально. Хочется сказать всему актерскому составу спасибо, за возможность вспомнить как прекрасно дышать, как порой страшно может быть, когда получаешь "второй шанс" и в какое безумие может превратится "попытка исправить прошлое".

Отряхиваешь с себя мутные клочья ночного кошмара, и все же безумно жаль Хари, пусть она лишь фантом, порождение Океана... но даже она меняется, а вот сможем ли мы...

Луч фонаря высвечивает из темноты лица людей напротив. Сквозь двойное стекло не разобрать лиц, да это и не надо, ведь все они просто молчаливые наблюдатели на этом процессе. Безразличный механический голос задаёт вопросы — заключенный в камере человек отвечает на них. Передо мной начинает развёртываться история неудачного эксперимента на станции «Солярис» над кроваво-чёрным океаном далеко-далеко от Земли.

Тьма, обратный отсчёт, звёзды вокруг превращаются в длинные сверкающие нити.
Мы переносимся в историю фантастического безумия и кошмара, историю любви и попыток понять истину. Каждый из нас считает, что лучше знает то, что хорошо для него, но вдруг это не так? Мы постоянно забываем про подсознание, которое управляет многими из наших поступков и, возможно, где-то в его глубинах и кроется реальное лицо человека.

— А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?
— Всех, — ответил арестант, — злых людей нет на свете. (М.Булгаков)

В каюте тишина, лишь капли падают из рукомойника, разбиваясь с грохотом о металлическое дно бочки. К учёным на станции приходят "гости" из прошлого, их ошибки и их кошмары. "Каждый из них — это настоящие орудия пытки и даже еще хуже, потому что орудия пытки мертвые и безвинные, как камень, который может упасть и убить. А эти орудия могут желать добра, любить и ... учиться." И от этого только страшнее.

Что произойдет, если человек получит второй шанс, шанс исправить свою ошибку? Ты уже простил себя, забыл какие-то детали, смирился с неизбежным, всё реже и реже видишь кошмары и уже продолжаешь жить, но вдруг бог иди дьявол дарует тебе новую встречу с прошлым. Все изменения теперь только мешают, ведь прошлое осталось таким же и теперь тебе необходимо решить что делать дальше.

Вокруг настоящий хаос. Вентиляторы работают в полную силу и листы бумаги, исписанные формулами, разлетаются во все стороны, наполняя воздух шелестом. Каждый человек проходит несколько стадий принятия неизбежного, но не каждый способен пройти их все. Где-то сломался доктор Гибарян и теперь он мёртв. А остальные должны жить и работать в условиях прогрессирующей мании преследования. Это какой-то безумный опыт и в нём ты теперь не исследователь, а просто препарат на предметном столике чуждого разума.

"— Скажи мне, ты... веришь в бога?
Он быстро взглянул на меня. — Ты что?! Кто же в наши дни верит..." (С. Лем)

Пора просыпаться...

Отличный спектакль на любимую тему космического сумасшествия. Хорошая игра, интересные диалоги. Получили удовольствие.

В Апарте я попал совершенно случайно: гулял, увидел, зашел и купил билет. Спонтанно. И с интересом стал ждать, оставалось полчаса до начала, что такого оригинального и вкусного покажут. Показали.
Наконец-то представлена совершенно новая, сверхновая трактовка романа Солярис. На этот раз, с псевдогулаговским уклоном. Актеры бродят по сцене в тюремных робах, с написанными на спине именами, хлебают баланду из походных котелков армейского типа, а один и вовсе перманентно находится под следствием, дает показания. Замкнутый мир станции, замкнутый мир колонии, нечеловеческие условия, борьба бессмысленна так же, как и порка океана рознами. Лем. Солярис. Помесь Соляриса и "В круге первом".
Теперь об актерской игре. В программке было написано, что этот продукт суть "сценическая постановка театра". То есть, как хочется думать, собрались четыре актера вместе и давай играть. Дирижера, тьфу, - режиссера никакого не было. Потому что только отсутствием режиссуры можно объяснить представленный уровень актерского мастерства. Уровень школьного спектакля. Но если режиссура была... а в программке написано "режиссер: Андрей Любимов", то экипаж научной станции, кроме тюремных, приобретает черты явного дурдома. Фигуровский (Кельвин) представляет тип идота обыкновенного. Он произносит много текста, с потаенной радостью: смотрите сколько слов я выучил, - но ни разу этими словами не живет. Этакий говрящий вслух авторский текст мальчик, дабы до зрителя дошла фабула. Идиотка влюбленная: Зыкова (Хари). Все реплики произносятся интонационно одинаково, любовь опошляется до сериального уровня, даже сцена с рагневанной Хари показывает не взрыв эмоций, а напоминает скорее девушку, которая сама не верит, что может рассердиться. Идиот восторженный: Дежин (Сарториус). Этот персонаж понадобился режиссеру только в одной сцене. С дебильно-восторженным видом он доносит зрителю мечты о силе духа, разума и грядущих победах человеческого мозга. По лицу жующего яблоко Любимова (Снаут) ясно, что все эти слова полная чушь собачья, в отличии от вопроса, когда и что они будут жрать завтра.
Любимов - единственный трезвый, пусть и много пьющий, человек на станции. Доктор в дурдоме, пахан в бараке. Единственный, на чью игру можно смотреть, не поджимая со стыда пальцы в ботинках. Но и это правильно. Кто-то ведь должен оттенять идотский бред о любви Кельвина, восторженные речи Дежина и томительное (более напоминающее "Каааай" Герды) "Криииис" Зыковой ?
Делая идиотский спектакль об идиотах, Любимов, тем не менее, старается ни на йоту не отсупить от канонического текста. Но режиссерское желание добавить конраста, поддать жару, почетче нарисовать идиотский характер перевешивает, и в худшую сторону. Вместо того, чтобы убрать художественные пересказы, которые в интонационном пересказе Фигуровского все равно вызывают зевоту, Любимов делает собственные вставки.
Ракета, на которой отправили в космос первую Хари, оказывается "последней". Это подчеркивается много раз, как же так - идиот Кельвин последнею ракету пустил в расход. Но ближе к финалу выясняется, что 1. последнюю ракету можно догнать (на предпоследней?) 2. последнюю ракету можно вернуть. К сожалению, зал очень маленький, поэтому приходилось делать титанические усилия, чтобы не заржать.
В самом начале, Кельвин заявляет, что он, мол, не физик и во всяких там "излучениях" ничего не петрит. Спустя десять минут Кельвин делает некие "расчеты" на вычислительных машинах. Спустя сорок минут Кельвин делает доклад Снауту о возможных последствиях дестабилизации нейтринных структур. "Браааавоооо!"
До своей логики доходит и реквизит. На сцене присутсвуют. Два иллюминатор, через них Снаут и Кельвин смотрят вниз, на Солярис. Большой люк, видимо, тамбур к последней ракете. В финале Кельвин достает из этого люка куски голубой материи, символизирующие одновременно Солярис и рожденную им Хари. Телефонная трубка на веревочке - в нее Снаут звонит в улетевшую ракету. Магнитофон, монитор, разбросанные бумаги - все идет в ход. Единственным загадочным предметом остается пионерский горн, как и трубка, на веревочке. Никто, ну, никто в него ни разу не подудел. Тоже ведь "режиссерский ход", только совсем абстрактный. Что он хотел сказать этим горном?