Положительные отзывы о спектакле «Снегурочка»

В Москве начались балетные «елки». Выражаются они в бесчисленных «Щелкунчиках» — c единственной альтернативой в виде «Снегурочки» Чайковского в Театре Станиславского и Немировича-Данченко. Зима, несмотря на свою явную зрелищность (как эффектна кровь на снегу!), в балете вообще почетом не пользуется. Причина смешная, но неодолимая: фуэте в шубе не повертишь. Балет, будучи искусством во всем категоричным, хорош только в пачках, хитонах или купальниках. Только. В «Щелкунчике» Машу наряжают в ночнушку (свеча, ночь, крысы, спасение куклы), но даже на телесно совершенной Екатерине Максимовой она смотрелась как наволочка. По той же причине русскому балету никогда не давалась так называемая «русская тема». Сарафаны скрывали тело и сковывали ноги, так что хореографы безнадежно пасовали перед сарафанами. Так и выходит, что «Снегурочка» — со всех сторон исключение.

«Снегурочка» — это классическое советское ретро, непышное, иногда убогое, но и уютное, и качественное: зеленый абажур, гипсовые пионеры, скатерть с бахромой… Сочинивший ее загадочный человек Владимир Бурмейстер никогда не числился ни гением, ни безумцем. Ни даже просто ярким талантом. У него опрятный, но малоузнаваемый почерк. А загадка с ним такова. Пока остальные советские хореографы пытались добиться разрешения на заграничную командировку (даже с га­стролями собственного спектакля, в стаде кордебалета и под присмотром КГБ), унижались, скандалили или выращивали себе рак, Владимир Бурмейстер ставил «Снегурочку» в Лондоне, а «Лебединое озеро» в Париже.

Диссидентом типа Тарковского он явно не был. Думаю, его главным талантом было умение рассказывать о русских так, чтобы иностранцев впечатляло, но не пугало, а советских — не дразнило. То есть Россия для туристов, аккуратный экс­порт — что вовсе не хула художнику. Наши бабушки помнят этот навык: оказавшись за границей, они хватали редкий товар Made in USSR. Дизайн, может, и хромал, но качество было превосходным. Считалось, что «на экспорт наши работать уме­ют», шла ли речь об автомобилях «нива» или о балете.

Видимо, это умение и стоило Владимиру Бурмейстеру места в балетной истории. Его подвело стремление быть ясным. Он слишком избегал тупиков, резкостей, крайностей, вторых планов, вообще — двусмысленностей. Он сочинял назывными фразами. Он, короче говоря, был настоящим детским автором. Ибо все иностранцы, в сущности, как дети. Это, по правде говоря, снимает вопрос о качестве. Обсуждать, хороший ли был хореограф Владимир Бурмейстер, неуместно, бессмысленно.

Иностранцы любят русский балет. Дети тоже. Точка. Для детей любой балет — хороший. Нет, потрясающий. Подчеркну: любой. Особенно если они видят его в первый раз. Тогда он вообще на всю жизнь запомнится в радужном сиянии. Я не шучу. Когда я увидела свой первый балет (Мариинский театр еще назывался Кировским), я была так потрясена, что написала письмо солистке, с рисунками… Когда я стала в состоянии выносить осмысленные профессиональные суждения, эта солистка уже превратилась в жилистую пенсионерку. Ее ранние выступления я смотрела на пленке: что ж, они были ужасны. Но я не скажу, кто это, потому что для меня она все равно волшебница. А те, кто предает свою первую любовь, ей-богу, не заслуживают того, чтобы ее испытывать.

«Снегурочка» Владимира Бурмейстера — отличный выбор для зимних школьных каникул.