Спектакль

Шоша

Театр Наций лишний раз, оправдывая свое название, открыл сезон спектаклем «Шоша» по роману Исаака Башевис-Зингера в постановке Туфана Имамутдинова

Три стены, стол, стулья. Это не бедность декораций, это просто бедность. Героям романа выпала жизнь богатая разве что невзгодами и потерями. Жизнь, разделенная на отрезки до и после cначала Первой, а потом Второй мировых войн. При такой хронологии даже чудом выживших сложно назвать счастливыми.

Аарон Грейденгер по прозвищу Цуцик (Роман Шаляпин) ведет свой рассказ перед публикой. Он писатель, но в его истории нет вымысла. Да и не история это вовсе. Исповедь.

Жили-были, дружили, любили, разъехались и встретились через двадцать лет. Он, Аарон, вспомнил ее, а она, Шоша, не забывала его. В притчах и легендах влюбленная обыкновенно преждевременно стареет, томясь в ожидании любимого. У Зингера влюбленная девочка не состарилась, она даже не успела повзрослеть. Замерло сердце Шоши (Полина Стружкова) и все ее существо обмануло время, природу, естество. И, когда они встретились, то он понял, что не может жить без нее, а она, нежившая, просто встретила его так, как будто они расстались только вчера. Это могла бы быть сказка, но разве возможен финал «они жили долго и счастливо», когда в дверь стучится война?

Роман Зингера для режиссера – лишь повод для спектакля. Туфан Имамутдинов сочинил свою историю, навеянную канвой произведения. Эдакие темы и вариации полные тонких чувств, эмоций и всего того, что скорее ощущается, чем постигается рассудком. Нет в спектакле и еврейского колорита. Это уже тенденция на московских сценах: «национальные» спектакли ставят без всякой привязки к национальности, а в качестве штришка-намека сопровождают действо национальной музыкой. В спектакле «Шоша» на сцене весь вечер играет ансамбль еврейской музыки KLEZMASTERS. Истинное украшение спектакля.

Подобное лишение тех или иных историй самобытности объясняется желанием создателей сделать их понятными всем зрителям. Самобытность частенько мыслят как скорлупу ореха, создающую ненужные рамки и ограничения. Но всегда ли то, что помогало автору, вредит режиссеру? Вопрос. «Гамлет» в стилистике первоисточника уже непривычен, как с трудом узнаваемы герои Зингера вне декораций Крохмальной улицы прошлого века.

В интер