Отрицательные отзывы о спектакле «Шаткое равновесие»

Сергей Арцибашев третий сезон несет на своих плечах репертуар сразу двух театров — созданного им Театра на Покровке и принятого им по министерской разнарядке Театра Маяковского, у которого, к слову, помимо основной сцены еще есть сцена малая и обширный филиал. О том, чем эти площадки занять, Арцибашев, кажется, голову особенно не ломает — настолько случайными, необязательными кажутся названия в его афишах; главное, чтоб не ломала голову публика. Но нынешняя премьера в ряду его последних спектаклей выглядит прямо-таки интеллектуальным ребусом: выдавая себя за классическую мелодраму, пьеса Олби время от времени выкидывает довольно неожиданные фортели. Ну да, в семье не все в порядке — это мы, допустим, понимаем уже в самом начале, когда ухоженная американская домохозяйка в розовой кофточке (Евгения Симонова) говорит мужу (Михаил Филиппов) о вероятном самоубийстве. Потом выясняется, что вместе с ними живет сестра хозяйки; сестры ненавидят друг друга, но живут вместе, почему — вопрос. Непонятно, почему в этот ад возвращается четырежды разведенная дочь. И почему в доме поселяется и вовсе чужая семейная пара — с какой, так сказать, целью она здесь появляется, кроме как поддать в топку сюжета еще одну лопату абсурда. По здравому размышлению выходит, что странная эта пара служит чем-то вроде ключа к основному образу: в этом доме все друг другу настолько чужие, что посторонние имеют равные со всеми права на близость. Другая пластическая метафора иллюстрирует само название пьесы. Декорацией к спектаклю служат стропила католического храма, обозначающие, вероятно, институт семьи, который строили-строили, пока он не стал разрушаться; на заднем плане возвышаются леса, болтаются канаты и отвесы. Одно лишнее слово, не говоря уж о пистолетном выстреле, — и леса скрипят и кренятся, шаткое равновесие, мол, убедитесь. Рассуждает об этом равновесии, беря на себя заботы об охране труда, героиня Евгении Симоновой. На Симоновой, привыкшей к подобного рода драматургии и щелкающей сложно устроенных героинь Стриндберга или Ибсена как семечки, и держится спектакль. В тон ей выглядит уравновешенный Михаил Филиппов. Играющая дочь-разведенку Зоя Кайдановская лишь зачитывает текст, раскрашивая его в меру тяжеловатого своего темперамента; ее героиня совершает целый ряд странных действий, но Кайдановской не под силу их ни разъяснить, ни мотивировать. Зато с легкостью играет сестру-пьянчужку Ольга Прокофьева: «Жабе Аркадьевне» довольно только скрипнуть, как публика уже валится с кресел, но Прокофьевой удается и нечто помимо комикования. Одним словом, достойная уважения, но престранная вышла вещь: то в типовую мелодраму ее качнет, то в камерную психодраму, то вообще в театр абсурда. Шаткое равновесие, как и было сказано.