Дмитрий Крымов со своими студентами-сценографами выпустил в студии на Поварской второй спектакль. В нем есть все, что было в прошлогодних «Недосказках»: здоровый черный юмор, реквизит с платформы «Марк», живые картинки. Но не только.

Донкий Хот и карлики, герои «коллективного опуса номер два», — один в один Гулливер и лилипуты. Достаточно оказалось скрестить Сервантеса со Свифтом, чтоб получился образ, понятный абсолютно без слов. Длинное (один актер на плечах у другого), нескладное существо в больших очках, выходя на подмостки, натыкается на стены и застенчиво оглядывается. Этот Донкий Хот — динозавр, а еще немножко гоголевский сумасшедший, а еще немножко Хармс, замученный большой поэт. Карлики валят его на спину, тащат в больницу, устраивают там анатомический театр: из тени огромной головы извлекают одну за другой тени его фантазий — фигурку коня, фигурку девушки, мельницу. Карликов играют студенты, которые ползают на коленках в течение всего представления и носят условно-испанские наряды — или скорее знаки нарядов. Поверх черных пальто пристегнуты золотые брыжи или ярко-красное платье, извлечены из потайных карманов шляпы с перьями, шляпы с полями и просто шляпы. Спектакль художников — это цепь картинок, которые рождаются у вас на глазах. На большом белом листе толстой кистью и черной пахучей краской пять пар рук моментально рисуют мир. Вот больничная палата Донкий Хота: низенькая дверь и клозет, куда выкинуты вредные книги. Их находит уборщица, карлица Дульсинея, и влюбляется в Донкий Хота, тянется к нему наверх, а он заботливо подставляет ей табуретку. Потом карлики нарисуют самого Донкий Хота, вырежут контур из картона, поднимут на палках — и это будет душа, которая носится по ветру, как ворона, и стучится в окно.

Удивительно, но в этой печальнейшей истории совсем нет ощущения безысходности. Но нет и пионерского оптимизма — даже когда в финале все карлики выходят в нелепых донкий-хотских очках. Вместе с ними на сцену выходит мастер Крымов — и кажется, он сейчас соберет всех карликов в свой чемодан и пойдет с ним искать по свету уголок для своих мельниц и дульсиней.