Спектакль

Счастливые дни Аранхуэса

Большую часть спектаклей театрального фестиваля "Сезон Станиславского", наверное, стоило бы отнести к рубрике "Другой театр", так как на массовых театралов они явно не рассчитаны. Но мы-то как раз любим все необычное. Тем более, что сценаристом "Счастливых дней Аранхуэса" выступил Петер Хандке - тот самый, кто был сценаристом "Неба над Берлином", а режиссером Люк Бонди, коий уже давно получил титул "главного волшебника европейской сцены".

Посмотрели. И честно говоря, остались в недоумении. Нет, если копнуть, то, конечно, можно почувствовать и химию игры, и диалоги о высоком и несбывшемся, и оценить регулярное отнесение к классике - к Теннессе Уильямсу, к Антону Чехову, к Эдит Пиаф, что, кстати, не удивительно, так как главная актриса спектакля Дорте Лиссевски за роль Бланш в "Трамвае "Желание" получила высшую театральную премию Австрии, Люк Бонди ставил Чеховскую "Чайку", а Петер Хандке в оригинале написал эту пьесу по-французски. Но, в целом, что-то уж больно наворочено, отчего, на мой взгляд, потерялся весь шарм ностальгии воспоминаний.

Сюжета у пьесы практически нет. Двое предаются воспоминаниям. Весь спектакль, который идет без антракта почти два часа, звучит только их диалог. Они рассказывают друг другу о лете. Она - о чувствительности и чувствах, о любви и порывах, о мести и покое, а он - о кисло-сладком вкусе дикой смородины, о домике земледельца рядом с королевским дворцом, о пчелах и стрекозах, о фейерверках из семян недотроги в детстве и о белых цветах вьюнка. Она страстно, сексуально и с надрывом (не зря премия за роль Бланш, ага!), а он агрессивно и холодно, как будто бы пытаясь убедить ее в том, что дикая смородина имеет право на существование ничуть не меньше всех ее прежних влюбленностей в разных мужчин. На первый взгляд, эти двое кажутся совершенно разными, но...
В чем-то мои ощущения от спектакля пересеклись с ощущениями от "Вина из одуванчиков" Брэдбери, которого я читала еще в старших классах школы. Грусть и ностальгия по ушедшему, сбывшемуся и несбывшемуся есть как раз в обоих произведениях, и там, и там они идут красной нитью через весь сюжет. Хотя в "Счастливых днях" все настолько спорно и наворочено, чересчур аллегорично и импрессивно, что удовольствие, которое можно получить от этой самой ностальгии воспоминаний, на мой взгляд, как я уже говорила, сильно блекнет.

Обычно мне бывает интересно после спектакля послушать мнения зрителей в фойе, которыми они делятся друг с другом. Чаще всего они бывают совершенно разными. Но в этот раз, увы, я не услышала ни одного положительного:

"Я понимаю, почему они играют без антракта. Если бы был антракт, то во время него ушло бы ползала и им было бы стыдно".
"Спасибо, конечно, но больше меня на такую авантюру не подбивайте!"
"Интересно, кто-нибудь назовет этот спектакль лучшим за последние время, хи-хи-хи".

Хотя публика, конечно, тоже разная бывает. И, порой, некоторые высказывания зрителей действительно производят не меньшие впечатления, чем сам спектакль.

После услышанного со сцены слова Иншаллах с ряда позади нас шепотом раздалось:
- Слушай, а что такое инщаллах? Ты не знаешь?
- Не знаю. Может, сорт смородины?
Занавес.
:)

Два стула, стол и два актера. Диалог на немецком… Больше ничего и нет. Но сила театра в том и состоит, что из ничего, из интонаций и жестов можно сотворить невозможное в обычной жизни состояние - мир эмоций, чувств и ощущений!
Каждый раз неизвестно, случится "химия" или нет. Рецепты исследованы, но применение не гарантировано.
Я бы сказал, что Счастливые дни Аранхуэса, скорее классика, несмотря на абстрактные содержание и образы. Но в действительности - это театральный концерт, который маскируется под необязательную пьесу :-)
Магия актеров (Й.Харзер и Д.Лиссевски), наверное, делает главное - убеждает и уводит куда-то - в только им ведомый мир Аранхуэса (кстати, вы помните тот самый знаменитый и неизвестный одновременно Аранхуэсский концерт, который вот об этой сбежавшей и одичавшей смородине или летних семенах недотроги и стрекозах и о невозможной любви, конечно?).