Балет в Санкт-Петербурге

Ромео и Джульетта

Балета «Ромео и Джульетта» могло и не быть. В 1934 году Прокофьев обсуждал возможность постановки в Ленинграде «Игрока» и «Огненного ангела». Тогда Адриан Пиотровский (директор «Ленфильма» и консультант ГАТОБа) выдвинул идею новой оперы и среди прочих сюжетов предложил трагедию Шекспира. Замысел «Ромео» как балета окончательно оформился к маю 1935-го. Вторым крестным отцом этого спектакля стал Сергей Радлов. Соавтор сценария, он предложил радикальные переделки Шекспира, самая фантастическая из них – счастливая развязка. Летом 1935-го создается партитура. За это время расстраивается постановка в ГАТОБе, инициативу перехватывает Большой театр. Для веронских влюбленных начинается бурное время: провал первого публичного прослушивания (4 октября 1935 года), переделка финала согласно Шекспиру, исполнение двух симфонических сюит из балета (сезон 1936–1937), новый контракт с ГАТОБом (теперь носящим имя Кирова), и только 11 января 1940 года – премьера спектакля. Между тем 30 декабря 1938 года прошла премьера «Ромео» в чехословацком Брно – справочные издания числят ее мировой. Известно, что это был одноактный балет, в нем использовались лишь избранные номера (возможно, музыка двух сюит). Целиком партитура впервые прозвучала именно в Ленинграде. Здесь постановку доверили Леониду Лавровскому. Хореограф дотошно изучил веронские хроники, средневековые романы и описания старинных танцев. Главным выразительным средством он избрал драматически яркий танец-пантомиму. Присягая на верность духу Шекспира, Лавровский потребовал изъять из либретто все радикализмы, а также дописать несколько номеров и усилить оркестровку. Прокофьев сопротивлялся переделкам даже после премьеры. Оформлял спектакль Петр Вильямс, один из лучших театральных художников эпохи. Италия Вильямса произвольно сочетала разнородные приметы Ренессанса: на веронской площади виднелся купол флорентийской Санта-Мария дель Фьоре, в эскизах костюмов угадывались портреты Боттичелли и Кранаха Старшего. Верона словно переехала на широту Ленинграда: многие рецензенты отмечали сдержанный, отнюдь не южный колорит постановки. Первый состав исполнителей вошел в легенду, и прежде всего Галина Уланова. Полуарабеск Улановой – Джульетты стал символом недосказанности в эпоху молчания и подтекста, ее бег – волевым порывом к свободе. Балет Лавровского и Вильямса – одно из лучших творений советского балета и редкий для театральных сочинений Прокофьева случай, когда первая постановка стала канонической. В 1946 году спектакль переехал в Большой театр вместе с Джульеттой – Улановой. В 1956 году он произвел фурор на гастролях москвичей в Лондоне и стал отправной точкой для важнейших зарубежных версий ХХ века: Аштона, Макмиллана, Нуреева, Ноймайера. В Ленинграде же спектакль возобновляли в 1975, 1983 и 1991 годах. В 2012-м его записали на DVD. Он до сих пор собирает полные залы, и трудно поверить, что музыку «Ромео» когда-то считали антибалетной, а накануне премьеры готовились к провалу. Богдан Королёк.