Вслед за пластическим экспериментом об алкогольной зависимости («Пока ты здесь»), Liquid Theatre переключился на еще более актуальную проблему — боязнь состариться в России. В прошлый раз артисты общались с проходящими реабилитацию алкоголиками, теперь — с пожилыми людьми в больницах и домах престарелых; беседы эти стали основой спектакля. В итоге социальным (читай «полезным») проект оказался вовсе не для стариков, как можно было ожидать, а скорее для тех, кому катаракта грозит только лет через сорок. Полтора часа, проведенных с кучей старого барахла, пыльным ковром, рентгеновским аппаратом с перерывом на беседу о потере зрения, — и перспектива жизненного заката в окружении семнадцати кошек уже не кажется такой пугающей.

В начале спектакля каждый из четырех актеров проходит от задника к авансцене неуверенной, заваливающейся походкой старика. Трое остальных не просто поддерживают его, а путем непростых пластических вывертов помогают ему делать каждый новый шаг. Так, всем вместе, им удается попасть чайным пакетиком в чашку или поднять с пола разбросанные вещи. Визуальные образы, песни под гитару, звуковые дорожки, видеоматериалы при отсутствии живой речи складываются в размытый, но многогранный образ среднестатистической постсоветской старости. Этюд за этюдом, без малейшей попытки рассказать историю или сообщить что-то конкретное.

Отсутствие генеральной мысли при этом лишь усиливает полноту восприятия: сенситивно постигая состояние старости, актеры транслируют в зал свой опыт всеми доступными современному театру способами. Присвоение старческой пластики, попытка заглянуть рентгеном в душу, создание целой симфонии дедовского быта из свиста чайника, звона опущенной в чашку чайной ложки и прочего булькания и похрустывания — все это рождает приятие и симпатию; и даже не столько к и без того милым пожилым людям, но к старости как таковой. В конечном итоге возникает ясность: подобно тому, как артисты, примеряя старческую физику, провоцируют в самих себе старческое же состояние сознания, само время видоизменяет человека как режиссер актера. А изменение формы, как известно, часто приводит к удивительным преобразованиям содержания.