Рецензия Афиши
О том, что Александр Калягин репетирует эту вещь, говорили давно. Известно было, что она заказана Максиму Курочкину и что это пьеса о театре. И понятно было, что в знании предмета обоим можно доверять. Потому что кому еще доверять, как не Калягину — актеру, главе театра и председателю Театрального союза; Курочкин тоже немало мог бы о театре рассказать — кому как не ему знать, что испытывает драматург, когда его пьеса оказывается на сцене; мало того — дважды Курочкин писал пьесы на заказ: «Имаго» для проекта Павла Каплевича с Анастасией Вертинской в главной роли, «Кухню» для Олега Меньшикова. То есть в отличие от большинства драматургов он бывал в том же пекле, что и автор «Театрального романа». Оставалось гадать, о ком будет этот спектакль, — будет ли он, условно говоря, о Курочкине — то есть новый «Театральный роман». Или он будет о Калягине — то есть подобием моэмовского «Театра». Правда оказалась ближе ко второму. Актер отдал себя, со всеми своими тайными фобиями и известными слабостями, в распоряжение драматургу, и тот рассматривает его через затейливый оптический прибор — систему множества зеркал. Потому как если театр — это зеркало, поставленное перед жизнью, то что служит зеркалом самому театру? Сам же театр. То есть театр — это и форма жизни, и ее же отражение. Согласитесь, выходит слишком сложная конструкция, но именно она и сооружается на сцене Et Cetera. Сооружается, чтобы показать, как мечется, разыскивая себя саму, заблудившаяся в отражениях человеческая особь. Хотите, называйте ее Александром Калягиным (уж очень спектакль похож на публичную исповедь); хотите — как в пьесе, Хорошим актером.
Художник Эмиль Капелюш выдал актерам стулья (потому что театр — это сцена и три стула) и перегородил сцену полупрозрачными бликующими стенами с прорезями дверей (потому что какой театр без трех дверей). Калягин отражается в этих стенах, но истинными зеркалами ему служат люди — психиатр, студент, старый друг и новая жена, а в первую очередь еще один герой, которого публика так и не увидит. Это альтер эго Хорошего актера, его соперник и заклятый друг — периферийный кумир, премьер облдрамы. Что он видит в этом зеркале? Свои несыгранные роли, овации, устроенные не ему, и не ему преподнесенные букеты. А так же то, чего он избежал: глушь, нищету, плацкартные вагоны и перекошенное инсультом лицо, которым еще работать и работать. А также то, что приобрел: столицу, съемки и перелеты первым классом, неблагодарных учеников, нахлебников, попрошаек, роль следователя Писаренко в сериале «Следователь Бычков». Что их обоих уравнивает между собой, так это женщины, вернее, версии одной и той же женщины — хитрой, цепкой, голодной (их так и зовут, тех женщин, — Света-один и Света-два). И одна на всех театральных фобия: «Знаешь, что самое страшное? Непонятно — я в профессии? Или уже — все… Вот где эта… линия?»
Но это — детали, а читателя, полагаю, интересуют два вопроса. Первый: насколько эта вещь автобиографична для Калягина и нашел ли в ней отражение осенний инцидент; судя по названию — думает читатель, — о нем и речь. И второй: нужно ли бежать на спектакль или можно пропустить. Отвечаю: «подавлять» и «возбуждать» — психиатрические термины и эротической нагрузки не несут. Это метафора, так скажем, межличностных отношений, не более того. В Хорошем актере и вправду можно узнать актера Калягина, но можно узнать и других — это всего лишь роль, написанная сочинителем, а не спичрайтером. Калягин в этой роли прост, открыт, бесстрашен, но не расхристан, этого тут нет. Есть спектакли, где он играет ярче и острей, — «Король Убю» или «Последняя запись Крэппа». Пьесы Максима Курочкина, блистательного парадоксалиста и острослова, и вовсе лучше читать глазами, чем смотреть: спектакль, где только говорят, пусть и остроумно, но при том ничего не происходит, далеко не самое горячее блюдо.
И все же его стоит попробовать. Потому что людей действия, вспарывающих животы своим врагам, много где можно увидеть. Но где вы еще увидите человека, вывернувшегося наизнанку и наматывающего на локоть свои собственные кишки?
Отзывы
Пьесу Курочкина, написанную специально для театра Et Cetera, «Подавлять и возбуждать» можно охарактеризовать диагнозом из трёх слов – «кризис среднего возраста». Эта история – отрывок из жизни «Хорошего актёра» (Калягин), который собачится с гламурной и лицемерной «новой женой» (Благих), воздыхает по дочери лучшего друга (Скосырева), приглашает в гости отца (Давыдов) починить лампочку и считает себя безусловным гением, снимаясь в рекламе при всём своём презрении к «говноящику» и толкая с эстрады псевдосатирические и псевдофилософские монологи «а-ля Жванецкий». Годы прошли, амбиции и вдохновение остались, и, пытаясь понять, чем он отличается от обычных, сиречь более успешных людей, наш герой у всех спрашивает, не сумасшедший ли он, и просит об излечении: психиатра (Тонгур), экспрессивного студента (Завьялов), любвеобильного проповедника (Мамадаков). Когда тот самый друг Рыба (Захаров), неприятно переигрывающий в экзальтацию, просит, точнее, агрессивно требует от него поприсутствовать на юбилее некоего популярного в городе N актёра, «сподвижника» с лично основанной студией, Хороший актёр отказывается – по собственному выражению, ненавидит «за бездарность». На самом деле – очевидно завидует и заодно набивает себе цену, дескать, все мне что-то должны, а я никому ничего не должен, да и просто, по-человечески, достали, не дают отдохнуть. Но юбиляр неожиданно попадает в больницу с инсультом, и Хороший ради его жены, той самой дочери, решает перевезти его на лечение в Москву. Встав на ноги, «сподвижник», конечно же, оказывается неблагодарным, и благодетель поневоле, и без того склонный к мизантропии, окончательно приходит к выводу, что никакого высокого искусства людям не надо, а нужны им одни только деньги. Понял ли он, что сам ничем не лучше, неизвестно; по крайней мере, его финальный монолог – такой же пафосный и бессмысленный, как и те, которые он писал и репетировал для заработка. Да и вся эстетика спектакля с жирно выписанными образами, условными декорациями, опускающимся занавесом, падающим на пасторальную скамеечку бутафорским снегом апеллирует на театральность в плохом смысле этого слова – притворство, фальшь, привычная смена масок, произведение эффекта вместо ожидаемой исповедальности. Здесь все с горячностью солируют, из кожи вон лезут, но не слышат друг друга, и игра в жизнь вместо того, чтобы идти по нотам, превращается в рассыпающуюся на отдельные эпизоды какофонию. Подсматривать за чужими семейными скандалами в лучшем случае скучно, в худшем – утомительно даже в отсутствие своих собственных, а уж тем, кто приходит в театр для восстановления нервных клеток, такое зрелище и вовсе противопоказано. Впрочем, зритель, кажется, за сюжетом следит с интересом, посмеивается плоским шуткам, редкие матерные словечки встречает бурными аплодисментами и криками «браво». Но не хочется верить, что этот сноб, циник, конформист, эгоист, склочник, давящая на жалость жертва звёздной болезни Ростик – alter ego режиссёра, потому что если это так, желание возвращаться в его театр пропадает. Пока же подтверждений тому нет, час сорок сценического времени можно и потерпеть.
24.10.2010
Комментировать рецензию
Добросовестно отсмотрела этот тягомотный спектакль до конца - все ждала, что станет интересно. В конце стало жаль Калягина (казалось, апплодировали ему в финале не за эту работу, а - по старой памяти - за "Здравствуйте, я ваша тетя", еще - из уважения, и сочувствия по поводу неудачи...). Обиделась на театр за эту постановку, и больше туда не хожу, хотя раньше со стойким удовольствием смотрела спектакли "451...", "Конкурс", "Шейлок" и "Король Убю" и - с абсолютным и полным восторгом - "Лица". Господин Калягин, мучает меня вопрос - кто или что вынуждает Вас не убирать этот никчемный спектакль со сцены... Кстати, большое спасибо прекрасному русскому актеру Вячеславу Захарову - он выкладывался "по полной", но ему так и не удалось спасти эту никчемную пьесу.
Я человек совсем не театральный, в театре бываю редко, и в этот раз меня сюда затащила жена, поэтому на мою рецензию лучше не обращать внимания, ну кто я такой! Вот Вам взгляд со стороны.
Динамично, жизненно, местами смешно, но в меру, и в тоже время как-то просто без затей, даже слишком просто, никакой интриги, на сцене плавно течет жизнь и играют её обычные люди со своими достоинствами и огромными недостатками, но все-таки умудряющиеся жить вместе, прощать и любить друг-друга. Про игру актеров ничего сказать не могу, она незаметна, в хорошем смысле.
Смотреть можно, смотрится легко особенно после работы, никакие струнки в душе не дергает, на сцене просто наша жизнь, но рекомендовать сходить на спектакль я бы не стал.
интересный спектакль, хорошее сочетание декораций, особенно чудо-лампа (кгда прочитала в описании до спектакля, что лампу делали в МГТУ им.Баумана, даже представить не могла, что там за лампа будет).
не очень понравился Захаров в роли Рыбы, непонятно, у него с дикцией проблемы или это задумка была такая, но половину слов было не разобрать,
понравились Студент с женским монологом и Проповедник, повеселили.
и очень понравился финальный монолог Актера-Калягина с включившимися табло "Выход".
Честно — сам театр понравился сильно больше, чем спектакль. Очень много крика, излишний экспрессии, иногда неуместной брани.
Но некоторые сцены даже очень впечатлили. Особенно про огромную лампу, выезжающую со страшным скрежетом из глубины сцены по направлению к залу. В этом было нечто, отсылающее к футуризму, в противоположность обыденной реальности большей части всего остального.
Папа с плоскогубцами, студент с душераздирающим женским монологом, силуэт танцующей девушки в начале — это тоже было очень хорошо. С остальным туго. От меня максимум тройка.
Ужасная дрянь. Жалею что не внял предостережениям с предыдущих рецензий.Бездарная пьеса и самолюбования Калягина доходят до крайностей
Странное чувство после просмотра эт ого спектакля, нет целостности восприятия просмотренного действия, есть какие-то куски, монологи... Действия, как будто вырванные из жизни, еще больше усиливают восприятие актерской жизни за кулисами, как отодвинутой на второй план после игры на сцене. Все сыграно на сцене, а за сценой жизнь как разбитое зеркало, которое сколько не склеивай, никак не соберешь, чтобы все хорошо сошлось. Я даже не могу ответить, понравилось мне или нет. Но я не пожалела, что сходила на этот спектакль.
В театре Et Cetera я видела две постановки: "Буря" и "Морфий". Обе мне понравились, и у меня были большие ожидание в отношении спектакля "Подавлять и возбуждать". Признаться, восприняла я его как череду интермедий, во что-то целое у меня как-то не складывалось. Как сценки из жизни актеров - забавно, смешно. Как и было написано в анонсе, это люди, которым "дано прожить сотни сюжетов". И с этой точки зрения все правильно и логично. Но если рассматривать "подавлять и возбуждать" как формулу, по которой "живет и играет актер"... то это осталось для меня нераскрытым. Философская, драматическая составляющая, периодически проскальзывающая как бы намеками, не прозвучала для меня. Все время возникало ощущение, что в этом что-то есть, но я "не догоняю". Потому что актеры играли великолепно, ничего не могу сказать. Декорации, свет, музыка - все было гармонично. Но мораль от меня ускользнула. Не возбудило меня и не подавило. Хотя название многообещающее.