Балет в Москве

Пиковая дама

Германн сошёл с ума. Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере, не отвечает ни на какие вопросы и бормочет необыкновенно скоро: «Тройка, семёрка, туз! Тройка, семёрка, дама!…» Но если остаться в палате, сквозь это неразборчивое бормотание, можно услышать историю его жизни. — Вы слышали о графе Сен-Жермене? Вы знаете, что он выдавал себя за изобретателя жизненного эликсира и философского камня, и прочая. Он открыл ей тайну, за которую всякий из нас дорого бы дал… То ли в начало, то ли в развязку этой трагедии мечется его память: — Лизавета Ивановна … пренесчастное создание,… что, если графиня откроет мне свою тайну! — или назначит мне верные карты! Почему бы не попробовать счастия?… — «Vous m’ecrivez, mon ange, des lettres de quatre pages plus vite que je ne puis les lire» (франц. «Вы пишите мне, мой ангел, письма по четыре страницы быстрее, чем я успеваю их прочитать»). Сбиваясь с ритма и снова переходя на неразборчивое бормотание: — Сегодня бал у ***ского посланника. Графиня там будет. Мы останемся часов до двух. Вот вам случай увидеть меня наедине. — Как она стройна!.. Настоящая тройка червонная. Вдруг взволнованно, тревожно и неожиданно очень разборчиво: — Я чудовище! Я не хотел её смерти! Долго молчит и медленно чеканя каждое слово: — …Руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз. — Туз выиграл! Вздрагивая: — Дама ваша убита… в самом деле… пиковая дама… — Необыкновенное сходство… — Старуха! — кричит он в ужасе. И опять в бессилии упав в больничную каталку бормочет необыкновенно скоро: — Тройка, семёрка, туз! Тройка, семёрка, дама!…