Молодые драматурги наконец-то добрались и до старого жанра театральной сказки. В очень простой истории Марии Ладо есть все, что в сказке быть должно: юные герои, большое и светлое чувство, суровые испытания, а также говорящие животные и волшебные помощники. Только действие происходит не в тридесятом царстве, а в русской постперестроечной деревне, и отцы юных героев вовсе не сказочные персонажи: один — зажиточный хозяин, другой — беззаботный деревенский пьяница. И вся интрига возникает из того, что большое и светлое чувство находится в стадии решения вопроса: делать ли девушке аборт. Для истории, которая начиналась как лубочная пастораль, такой поворот темы смертелен, и уж совсем дико это выглядит на сцене. Хорошая актриса может сыграть говорящую корову, которая с мудрой иронией смотрит на суетных людей; но сыграть корову, которая знает, что такое аборт, и всеми рогами и копытами сопротивляться тому, чтоб хозяин взял дочку в город, — это уж задание на актерскую фантазию. Правда, к корове в спектакле Александра Паламишева не придерешься, равно как и ко всем остальным обитателям сарая. Дорогого стоит хотя бы необъятных размеров розовая свинья, которая всю жизнь мечтает выйти на волю и полететь над полями, а получает свои лебединые крылья посмертно — она стала свиньей-ангелом. Только странно смотрится в этом лубке самоубийство второго родителя прямо под носом у счастливого финала. Под напором суровой действительности сказка лопнула. Не вышло сказки. Притчи тоже не вышло, как бы ни называли притчей этот спектакль в Театре Маяковского, — масштаб не тот. Но свинью жалко.