Отрицательные отзывы о спектакле «Обломов»

Спектакль идет на латышском языке. Зрители прилежно «втыкают» одноголосному переводу в одно ухо, и латышским репликам актеров в другое. Дубляж совершенно не искажает восприятие, привыкаешь буквально с пол оборота. Другое дело темп спектакля – очень медленный. «Обломов» поставлен кропотливо, с чувством, толком и расстановкой – режиссер никуда не торопится и рассказывает историю Ильи Ильича как длинную красивую балладу.
Обломов для любого выпускника школы – личность, в принципе, понятная. «Лишний» человек, не нашедший себе места в мире. Короткая вспышка активности, связанная с любовь к Ольге Ильинской на некоторое время выдернула его из теплой постели. Однако, пошлость и лень берут верх, и Илья Ильич, попав под влияние Агафьи Матвеевны Пшеницыной, постепенно опускается и угасает. Вспыхнул и погас. Человек прекрасной души, но очень-очень ленивый и инертный.
У Херманиса все иначе. Никакой Агафьи Матвеевны. Эта героиня отсутствует в спектакле, в жизни Ильи Ильича навсегда есть только одна женщина – Ольга. Обломов живет в одной и той же квартире, рядом с ним верный слуга Захар, любимый диван и толстый-толстый слой пыли на всем. Декорации великолепно передают комнату Ильи Ильича, интерьер сделан с математической точностью. Действительно, нескучно просто сидеть и разглядывать сцену, отклеившиеся обои, печь, шкаф в углу. Обломову сложно даже встать, он неопрятен, некрасив, жалок. Перед нами человек с полностью парализованной волей – он не хочет бороться за себя, за свою жизнь. Это человек, которому абсолютно все равно, что будет с ним в будущем, главное – лечь в постель, на любимую подушку, под любимое одеяло. Штольц и Ольга в спектакле – это скорее ходячая совесть Ильи Ильича – это выступают хоть какими-то импульсами к движению. Перед ними быть Обломовым – стыдно, и этот стыд заставляет Илью Ильича встать и начать движение. Не знаю режиссерского замысла, возможно, действительно в спектакле есть мысль показать Обломова «человеком без кожи», но я увидела совершенно иное. Перед нами – психиатрический случай затяжной апатии. Может быть, я черствая, но у меня Илья Ильич Херманиса не вызвал никакой положительной реакции. Штольц и Ольга превозносят Обломова, когда он умирает, они горько сожалеют о нем, как о прекрасном, безвременно ушедшем человеке. У меня же всплывает в памяти фраза Ильи Ильича о том, что он ни разу в жизни сам не надел себе чулки. Обломов Херманиса – это история физической гибели человека, история, когда больная душа убивает тело. Пусть нет Агафьи Матвеевны, пусть Обломов просто уходит в себя, умирая от инсульта вследствие малоподвижного образа жизни, но он не тот герой, который вызывает симпатию. Нет к нему сочувствия. Жаль Штольца, Ольгу – людей, которые несмотря ни на что, до конца боролись за Обломова. Он же сам выбрал себе жизнь и ее конец.
Существует закон притяжения противоположных частиц. Плюс тянется к минусу, активный Штольц не может бросить пассивного Илью Ильича, да и Обломов ждет, когда же Андрей приедет и решит его проблемы. Возможно, Обломова можно постараться понять, однако режиссер не предлагает ключа к пониманию. Откуда взялся вывих в судьбе Ильи Ильича, уложивший его в постель? Первый сон Ильи Ильича, описывающий погруженную в дрему Обломовку, лишь намекает на пассивное детство и воспитание главного героя. Однако, что потом? Почему прекранодушный человек превращается в растение? Где те самые страшные несовершенства мира, которые убили Обломова? Все у него есть – верный друг, любящая женщина, заботливый слуга. И он фактически от всего этого отрекается без видимой причины. Почему? К сожалению, спектакль не дает ответа на этот вопрос. Просто превозносить Обломова, возводя в аксиому его прекрасные человеческие качества, на мой взгляд, неверно, хотя бы потому, что спектакль, в общем, не обнажает совершенно никаких проблем. Все хорошо в современном обществе, всего можно добиться, вот только двигаться лень…. Но душа-то, посмотрите, прекрасна!
Нет, все не так. Совсем. И получается, то, что я увидела – это неправда. Потому что Обломов Нового Рижского театра вовсе не прекрасен. По крайней мере, в спектакле не происходит совершенно ничего, чтобы заставило в это поверить.