Опера

Нюрнбергские мейстерзингеры

Единственная дочь как Гран-при на вокальном конкурсе: ювелир Фейт Погнер взбудоражил своим рискованным предложением весь Нюрнберг. Будущий тесть требователен, только мейстерзингер – мастер-певец – может стать мужем прекрасной Евы. Ради нее рыцарь Вальтер фон Штольцинг готов стать бюргером и освоить премудрости певческого ремесла. Одного природного дара и вдохновения мало: надо еще и научиться творить по правилам! Первый экзамен экстерном провалился, и у рыцаря есть ровно сутки, чтобы научиться всем тем премудростям искусства мейстерзанга, на которые у других претендентов уходят годы зубрежки. К счастью, в Нюрнберге живет знаменитый сапожник-поэт Ганс Сакс. Гениальному учителю и не менее гениальному ученику нужен всего один урок, и вот рождается песня, которая принесет победу и счастье. Конечно, это песня о ней – о Еве, ставшей одновременно музой. Рецепт шедевра содержит два обязательных компонента: хорошая выучка + инспирация. Знать правила композиции мало: главный теоретик мейстерзанга Бекмессер как практик совершенно бесплоден. Творить как бог на душу положит, подобно Вальтеру до встречи с Гансом Саксом, тоже не годится. Настоящий художник знает традицию, опирается на нее и одновременно идет вперед. «Нюрнбергские мейстерзингеры» стоят особняком среди прочих опер Вагнера с их средневековой романтикой и искупительной идеологией. Крепкая, здоровая, «до-мажорная» музыка этого сочинения не томит и не дурманит: перед нами опера-праздник с грандиозным апофеозом в финале. Ради создания «Мейстерзингеров», произведения искусства о произведении искусства, Вагнер проштудировал множество исторических источников о мейстерзанге и немецкой ремесленной культуре; своими познаниями он щедро делится со зрителями. Все двенадцать имен мейстерзингеров аутентичны, все хитроумные названия «тонов» («образцовых мелодий») исторически достоверны (уже их перечисление завораживает: «фенхелевый», «телячий», «тон усопшей росомахи», «тон верного пеликана» и еще пара десятков названий в таком духе). Одно из главных действующих «лиц» оперы – сам Нюрнберг, прекрасный Нюрнберг XVI века, благоухающий ароматом бузины и липы. Кажется, что Вагнер вывел на сцену всех жителей города: шустрых и проказливых мальчишек-учеников, вечно голодных и жаждущих девичьего внимания подмастерьев, степенных и зажиточных торговцев и мастеровых. Внутренняя маскулинная энергия динамичного города может даже привести к всеобщей драке, особенно если на дворе – ночь накануне праздника Иоанна Крестителя. И тогда только женщины и «рука власти» – ночной сторож – способны навести порядок в разыгравшейся стихии. Вагнер посвятил «Мейстерзингеров» баварскому королю Людвигу, своему экзальтированному поклоннику. Тот ждал очередную «рыцарско-эпическую» оперу, а получил комическую: композитор, как сейчас говорят, «сломал стереотип о себе». Такого Вагнера еще никто не знал: Вагнера-комедиографа, Вагнера с улыбкой – хотя и назидательной. Этого Вагнера до сих пор не хватало и в коллекции Мариинского театра. Последним звеном в вагнеровской коллекции театра стала опера Вагнера о себе самом: в образе Ганса Сакса композитор видел свое альтер эго, он даже подписывал письма этим именем. В самом конце оперы народ рукоплещет, машет платками и шляпами и единодушно восклицает: «Да здравствует Ганс Сакс!» Иными словами: «Да здравствует Рихард Вагнер!» Христина Батюшина