С приходом в Театр Станиславского Александра Галибина здесь стало происходить интересное. Последнее из интересного — спектакль про человека, имя которого театр носит. Вернее, спектакль был инспирирован книгой Станиславского «Моя жизнь в искусстве», но на самом деле он про новичков, которые выбирают театр вопреки логике, подсказывающей, что все в театре уже придумано, что ты жизнь на него положишь, а окажется — таланта у тебя с гулькин нос и лучше бы ты составлял астромандалы. Режиссер Марат Гацалов, драматург Михаил Дурненков и художник Ксения Перетрухина — троица, спевшаяся на постановке «Хлама» в ЦДР, — сверяют свой небольшой опыт с опытом реформатора русского театра. В спектакле две истории, первая — «артистическая юность» Константина Алексеева, которого неумолимо тянет на сцену, но чем там заниматься — вопрос. Вторая — история современного Кости: некогда он ставил в самодеятельности, сейчас у него свое дельце, жена на сносях, а он чувствует, что театр его не отпустил. В конце концов он сколачивает группу, и они ставят спектакль про Станиславского. И равно как у Станиславского перед занавесом Московского художественного обще­доступного случился приступ паники, Костя перед самой премьерой взвывает: почему у Станиславского все было не сказать чтобы гладко, но поступательно, а у него сомнения, разрушенная семья и жертвы, которые вопиют в ночи.

Ксения Перетрухина здорово придумала пространство: зрители сидят на сцене, впереди темный зал. Нам предлагается вместе со Станиславским и современным Костей почувствовать засасывающую силу этой черноты. Частично зрительный зал забран помостами — это одновременно и музей Станиславского и «театр в те­атре». Обоих Константинов Сергеевичей играет Александр Усердин, по-моему — убедительно. Впечатление сильней, если чуть знаешь его, талантливого артиста, перекати-поле, играющего несколько ролей в «Театр.doc» и более, кажется, нигде. Почему он до сих пор не переквалифицировался в управдомы — загадка, и спектакль и об этом тоже.

В «Не верю» наезжают друг на друга временные пласты, реконструкции исторических событий и бытовые сцены, фантазии и пародии. Смешно знаменитая Гликерия Федотова (Диана Рахимова) отговаривает К.С. играть на сцене и, не добившись своего, отправляет проведать больную подругу Надежду Медведеву, и еще смешнее мастер-класс, который дает ему Медведева (Ольга Лапшина). Здорово придуман образ мхатовского «ансамбля» — оркестр шумовой музыки, извлекаемой из бокалов, поющих салатниц и одежных щеток. Там, где речь идет о Станиславском, у авторов включается чувство юмора, когда речь о сокровенном — отключается. И это объяснимо. Спектаклю кое-что еще можно предъявить, но, во-первых, в саму его структуру заложена возможность изменяться, а во-вторых — не хочется. Найдется кому стонать и заламывать руки: мол, ходят тут всякие — в алтарь с грязными ногами.