«Москва. Психо» - спектакль по мотивам ануевской «Медеи», открывающийся субтитрами из хичкоковского «Psycho», кадры из которого, а также из «Криминального чтива», будут сопутствовать действию и потом. Видимо, Андрий Жолдак возомнил себя мастером саспенса, а на деле показал себя мастером истерики: основной художественный приём – попытки наделать как можно больше шума и совершить как можно больше беспорядочных телодвижений. Как вы уже могли догадаться, действие спектакля перенесено в современную столицу и даже поближе к театру, на Трубную площадь. Там проживают немолодая уже Медея (Коренева) и бизнесмен Ясон (Мамонов), в трудные жизненные моменты нюхающие кокаин. Ясон похаживает к соседке Креузе (Циренина), юной дочери политизированного мафиози Креона (Шульга), и решает на ней жениться; и Медея, и Креуза Ясона любят, он не любит никого. Медея напивается с подругой (Геринг), нянчится с картонными детьми, заменившими после пролога настоящих, машет руками: «Я чайка! Чайка!», мечтает отрезать неверному супругу член и послать невесте в коробочке с бантиком, а по анонимному звонку приезжает его искать в клуб «Москва. Психо» на «Happy Party» (жанр постановки – «драйв-вечеринка»). Там Креон, по доброте душевной передумав убивать опасную бой-бабу, и даёт ей роковую отсрочку, позволяющую Медее, окончательно свихнувшейся от ревности, задумать свою месть. Нет, резать детей она не станет, зато отравит змеиным ядом (змея настоящая, и респект актрисе, свободно целующейся с питомицей, в любой момент могущей чего-нибудь испугаться) не только счастливую соперницу, но и благоверного, и всех гостей на свадьбе. Всё время, пока длятся эти нехитрые перипетии, то есть чуть меньше трёх часов, по сцене бегают двое парней с камерами и снимают происходящее от пуза, частенько заслоняя актёров, так что наблюдать за оными приходится по чёрно-белому экрану над сценой. Герои то забывают об операторах, то со скуки заигрывают с ними, и всё становится очень похожим на процесс съёмок реалити-шоу, бесконечного и бессмысленного, с наигранно-театральными рыданиями, ознобом, ударами с разбегу о пластиковые окна и картонные стены, танцами и пением. Худо-бедно события приобретают упорядоченность и внятность к концу второго действия, а финал, в котором Медея, медитируя на компьютерную программу, попросту растворяется не то в астрале космоса, не то в кибернетическом пространстве, даже красив своим видеорядом (но оправдывает ли такой дзен совершённые убийства?). Однако остальное утомляет своей бестолковостью, громкостью, яркими вспышками, многочисленными самоповторами, жалкими попытками эпатажа (факи в камеру, трусы крупным планом, имитации секса и далее в том же духе) и топорным монтажом. Когда звучит стих Еврипида, выглядит это настолько неорганично, насколько вообще может выглядеть совершенно чужеродный и фальшивый элемент в каком бы то ни было спектакле. В остальном же реплик фактически нет, не считая долгих пространных телег Ди-джея на псевдофилософские темы, цитирование Ясоном Ерофеева (где про русских людей, ощущающих себя говном) и шёпота обеих женщин в микрофон о любви, после которого только каменного Ясона нельзя было намазывать на хлеб, – а в гортанных воплях Медеи разобрать слова довольно-таки непросто. О сценографии тоже говорить не приходится – «съёмочная площадка» поделена на две крошечных коробки с прозрачной перегородкой и обклеенными обоями задними стенами, в качестве штор-кулис – красное и синее полотна, на авансцене – телевизор, по которому Медея и смотрит Хичкока. Роскошью, в которой должны были бы жить Ясон и особенно Креон, раз уж режиссёр претендует на реалистичность, и не пахнет – скорее, наоборот. Актёрская игра сведена к необходимому минимуму представления стереотипичных картонных персонажей: мужик среднего возраста, винтажный «крёстный отец» в шляпе, гламурная чика, секс-бомба не первой свежести, мальчик для битья и прочее. Не смешно, не страшно, не грустно и не весело, и уж точно не Москва – разве что та, которую любят в недавно вышедшем киноальманахе отечественные режиссёры. Весь этот карнавал вызывает единственное желание – привести в зал европейских авангардистов и показать, как их идеи превращаются в китч, словно тренды с подиума haute couture – в одинаковые тряпки китайского пошива.

11.09.2010
Комментировать рецензию

Спектакль "Москва.Психо" - реквием по Жолдаку, как режиссеру. Если проследить его творчество через спектакли "Опыт: Чайка", "Гамлет. Сны", "Один день Ивана Денисовича", "Федра. Золотой Колос", "Кармен. Исход" и наконец "Москва. Психо", то с каждой постановкой сначала начинала спадать любовь к Жолдаку как режиссеру, потом появлялось сомнение в его таланте, а вчера на его последней премьере все окончательно стало на свои места - кончился Жолдак, не реформатор он больше, не авангардист, не новатор. С каждым спектаклем его талант все больше и больше улетучивался, все спектакли становились похожи один на другой, а последние два - это целиком и полностью повторение старого и давно пройденного.
Жолдак стал как Мураками или Бергбедер для литературы, которыми сначало восхищаешся, а потом понимаешь, что видимо последний роман писателя будет последним и для тебя.
Жаль, что Жолдак видимо уже не сможет превзойти "Опыт: Чайку" или хотя бы "Федру", а очень бы хотелось...

Пишу не как театрал-профессионал, как обыватель. На эмоциях, за которыми собственно и ходишь в театр, в кинозал и т.п. В нескольких словах - спектакль удался. Над Москвой - начало зимы, отвратительнейшая погода, метель, слякоть, мокрые ноги, нет транспорта, ветер в лицо и не хватало только гриппа. И ночь, отвратительнейшая ночь, с которой уходишь на работу и приходишь с работы. День только - за стеклом офиса. Спектакль в ночи. И впечатление что спектакль - это часть погоды. или наоборот, погода- часть спектакля. Зачем такое вообще ставить??? Кроме чувства даже не разочарования, не потраченного зря времени, а именно злобства и одухотворенного омерзения он не вызывает. Иногда казалось что на сцене просто ненормальные, так много там шума и конвульсий. Вам приятно смотреть на истерики больных? Мне нет. Никому не советую этот отстойный и бредовый спектакль видеть и ощущать.

Есть мастер, есть ремесленник, и есть криволапый ювелир. Как Вы думаете, к какому разряду относится Андрий Жолдак? Правильно! К последнему! Набившая искомину эпотажность делает просмотр спектакля просто невыносимым! Особо слабонервный зритель, который составил большую часть зрительного зала, начал уходить с середины первого акта. Мы, интеллигентные люди, с неподорванной психикой дождались антракта. Совмещение кино и спектакля совместно со сценами из "Дежурного патруля", дешевого,но с претензией на пафос, бирюлевского ночного клуба, а также передачами "Дом-2" И " За стеклом" с лексикой, поведением и культурным уровнем этих же персонажей, сделало просмотр этого спектакля особенно одухотворенно- омерзительным. Жуткий звук усугубил восприятие уваиденного. Однако все старания режиссера и звукорежиссера не смогли скрыть классическое актерское мастерство артистов. Особенно хочется выделить Елену Кореневу с ее великолепной физической подготовкой и фигурой. Так что, на спектакль рекомендуется ходить исключительно поклонникам стриптиза Елены Кореневой, либо как альтернатива - под хорошим кайфом!

Есть художники-творцы, есть художники-коллажисты… Но и среди коллажистов есть мастера и подмастерья…
К сожалению, первых все меньше и меньше, а вторых все больше…
Новая постановка театра «Школы современной пьесы» «Москва. Психо»- вопрос на засыпку. Вернее, кузница вопросов без ответов.
Вопрос 1. Зачем браться за постановку пьесы «Медея», неизвестной разве что школьникам начальной школы, и даже не пытаться раскрыть новый аспект в отношениях между героями, поставить их в новую ситуацию, для обострения эмоций? Разумеется, поиск новой формы – штука интересная и народ притягивает. Но когда новая форма пустая внутри, как воздушный шарик, нужно ли мучить актеров заполнением пространства, а зрителей несбывшимися ожиданиями…
Вопрос 2. Зачем так громко ударять актеров головой о стены, включать известную музыку, чтобы зашкаливало? Чтобы в зале остался только глухой зритель?..
Вопрос 3. Зачем мучить актеров? Честно говоря, не ушла после первого действия только из уважения к Кореневой… какой-то глупый повторяющийся микс всего на свете… комедии-клаба, монологов Гришковца, радиоэфиров, известной европейской кино классики…
Вопрос 4. Зачем столько технических наворотов, дорогих декораций, костюмов? Неужели только ради того, чтобы в конце представления г-н Жолдак простил-таки Медею и позволил ей испариться?
Ставлю одну звезду актерам, режиссеру - ни одной…
Хотя, если актеры играют в пьесе, значит это им нужно… Хотелось бы верить…