Отрицательные отзывы о спектакле «Москва, Черемушки»

Над головами зрителей висят два космонавта, похожие на настоящих. В финале они даже запоют утробными микрофонными голосами счастливую музыку Шостаковича, посвященную московским новостройкам хрущевского образца. Но к тому моменту уже понятно, что ничего настоящего в этом спектакле нет: все игрушечное, понарошку. И это правильно. Именно так, надо думать, относился к своему единственному опереточному детищу Дмитрий Шостакович. Именно так относятся к нему молодые постановщики (точнее, постановщицы) спектакля.

Оперетта «Москва, Черемушки», повествующая о том, как хорошо иметь отдельную двухкомнатную квартиру и как плохо желать отдельную четырехкомнатную, — первая постановка на только что открытой малой сцене театра. Художница Елена Степанова ловко справляется с ее теснотой: фикус и розовый унитаз рисуют зарождающийся мещанский быт, пулемет и плаха — золотые страницы истории. Оркестр сидит за заборчиком в глубине сцены и под бдительным присмотром маэстро Марии Максимчук лихо разыгрывает музыку, в которой (не без участия английского аранжировщика Джерарда МакБерни) неожиданно попадается то капиталистический рок-н-ролл, то старорежимная мелодия для флейты из «Орфея и Эвридики» Глюка. А режиссер Ирина Лычагина лепит смачные типажи положительных, отрицательных и исправившихся персонажей, для которых у нее в распоряжении целый выводок неоперившихся солистов из самого театра и Российской академии театрального искусства. С пением имеются отдельные недочеты, зато с акробатическими трюками явно лучше, чем на любой другой оперной сцене Москвы.