





| Драматический |
| 16+ |
| Семен Спивак |
| 25 октября 2008 |
| 1 час 50 минут, без антракта |
«Метро» — спектакль, рожденный в аудитории Театральной академии и перенесенный на профессиональную сцену как успешная студенческая работа. Потому ключевые характеристики спектакля — малобюджетно и бодро. Сценография Николая Слободяника — лаконичная геометрия: прямоугольник белой стены, три железных шеста (поручни в вагоне подземки), красные стулья, сколоченные в скамейки (по ходу действия они образуют тот самый угол, в который окажется загнана дюжина персонажей). Наконец, эти же стулья, выстроенные в круг — и это уже, видимо, ринг, где каждый должен выдержать схватку с самой судьбой.
Сюжет разворачивается в нью-йоркском метро в два часа ночи (оно там, как известно, работает круглосуточно). Проносящиеся навстречу друг другу поезда с пассажирами ритмично отсекают репрезентативные сценки. Тут
пара интеллигентных старичков, которым не хватает денег на зубы; замученные родители с годовалым пупсом на руках, спорящие о необходимости второго ребенка; мальчик-пижон, раскручивающий на интим наивную девочку и прочие. Объединяют персонажей, во-первых, темы, которыми ограничены их нехитрые речи и заботы: деньги, работа, секс. Во-вторых — полное безразличие к окружающему миру. А на него стоит оглядываться, поскольку жизнь преподносит порой нежелательных
попутчиков.
Хотя «Случай в метро» — 40-летней выдержки сценарий, принадлежащий перу американца Николаса Баэра, остросоциальный спектакль смотрится куда как злободневно. В центре сюжета — пара развлекающихся от скуки подростков: заклинив дверь поезда, они несколько часов удерживают в вагоне двенадцать взрослых людей. А те, не в силах преодолеть собственную зашоренность и противостоять насилию сообща, терпят издевательства.
К режиссерским удачам педагога курса Марии Мирош помимо детально проработанных психологических портретов можно отнести назначение на роли подонков Сергея Яценюка и Ивана Мартынова. Злодеи получились милейшие — этакие enfants terribles, в которых обычно души не чают родители. Небанальные хулиганы со сноровкой энкавэдэшников подбирают индивидуальный ключик к каждому: спаивают подшитого алкоголика, провоцируют афроамериканца расистскими репликами. И делают это с блеском, с явным актерским талантом. На их фоне окружающий народец выглядит постным, почти карикатурным. Так что примерно половину действия, надо признаться, сочувствуешь, фактически, моральным уродам. И нужны шутки совсем уж невыносимого градуса мерзости, чтобы зритель начал ассоциировать себя с толпой — по неприятному холодку в позвоночнике распознал ситуацию, когда молчание само по себе уже является низостью, а недеяние — преступлением. И всерьез засомневался: уж не тварь ли он дрожащая.