Спектакль

Мазурка Фого

У меня есть рабочая гипотеза, что все настоящие хореографы — растения. Не овощи, конечно, но в общем. А что? Смотрите. Хореографа нужно вырастить в оранжерее (балетная школа). Радикально пересадить (так, француз Петипа переехал в Петербург, русский Баланчин — в Нью-Йорк, ленинградец Григорович — в Москву). Пересаженное растение нельзя сдвигать с места категорически. Хореограф должен приняться и дать корень. В плодоносной фазе срабатывает общая закономерность: балеты становятся дико похожи на город, в котором родились, и эти балеты, как правило, гениальны. У них с городом общий архитектурный горизонт, ритм, эстетика — называйте как угодно, но «гений места» ощущается в жестах танцовщиц совершенно безошибочно. Так, гран-па «Тени» Петипа — это совершенно явно Петербург, набережная. «Рубины» Баланчина — это Манхэттен. И даже «Спартак» Григоровича — высотка на Котельнической набережной. Это какой-то закон природы. Он срабатывает в определенном возрасте. Примерно в том, когда становится ясно, что свой паспорт в вечность этот человек уже получил. А вот с Пиной Бауш не так.

Труппа Пины Бауш прописана в немецком Вуппертале. Я там не была. Один раз видела его по телику — там была забастовка; из всех городских видов бросалась в глаза только заводская труба. Может, это и отразилось как-то фаллически в балетах Бауш, но в целом было ясно, что Вупперталь не тот город, про который можно рассказать балетом. Поэтому Бауш в последние годы рассказывает про более балетогеничные столицы Европы. Ныне привезенная в Москву «Мазурка Фого» — про Лиссабон, что ли. Но это у Бауш не принципиально. Прошлые ее «городские» балеты тоже могли бы быть «про Лиссабон». И знаете ли что? Ничего. В смысле — особенного. Я прямо не знаю: может, правда надо долго жить на одном месте, чтобы его черты наложили отпечаток на твой собственный профиль? Или просто Бауш по-настоящему великая женщина, но хореограф не великий? С женщинами, надо сказать, это бывает на каждом шагу.

Мне вот страшно в юности задурили голову: Пина Бауш, великая хореографиня, танцтеатр 1970-х, феминизм, немецкий Angst, бла-бла-бла. А я вот сейчас подросла, смотрю и думаю: главный трюк ее стремительной славы, кажется, был в том, что Бауш первой осмелилась вывести на балетную сцену чрезвычайно, беспрецедентно страшных теток. И даже раздеть. Там не то что тени балетной миловидности не было… Впрочем, кто видел немецких женщин в массе, тот понимает, о чем я. И Бауш заставила танцовщиков-мужчин валяться у них в ногах, целовать эти ноги и даже однажды брить. Пина Бауш построила театр очень специфичных отношений. Это была какая-то прямо балетная Марина Цветаева. И Пина Бауш времен «Кафе Мюллер» и вот этой нынешней «Мазурки Фого» отличается, кажется, только тем, что первая была злобнее. У нее было больше претензий к мирозданию. И на этом топливе ее мозг производил какие-то ослепительные метафоры — вроде пластиковых похоронных гвоздик. Хотя, может быть, просто в юности как-то больше во всю эту чепуху веришь. Как высказалась другая великая женщина — Лидия Гинзбург, с возрастом становится интересно не то, что жизнь невыносима, а то, почему люди все-таки живут. Во всяком случае, на взгляд человека около тридцати, «Мазурка Фого» — вещь броская, но довольно-таки скучная.