Спектакль

Майзингер

У пьесы этой только название немецкое, а корни — самарские. Драматург Герман Греков из Самары играл в одном театре с воронежским актером Юрием Муравицким. Оба были актеры. Потом Греков стал драматургом и завлитом Самарско­го академического театра драмы. А Муравицкий — режиссером. Теперь у них другой тандем. Он сложился на фестивалях «Любимовка» и «Новая драма». На драматургической лаборатории в Ясной Поляне вместе написали пьесу «Кастинг». Это теперь новая технология, помогающая подавить конфликт режиссера и драматурга в самом зародыше.

«Майзингера» Муравицкий не писал. Но к финалу руку приложил. Финал в пьесе какой бывает? Или вытекающий из всего происходящего, то есть логический. Или тот, что автор сразу, еще до пьесы, придумал. То есть концептуальный. Концептуально, к примеру, сделать главными героями второстепенных Розенкранца и Гильденстерна. Также концептуально назвать пьесу именем героя, который все действие сидит на антресолях и в действии не участвует, иногда на трубе играет. И уж коню понятно, что резонно загадочного героя выпустить в конце: судьба стучалась в дверь и — в нее вошла.

Не до конца ясно, кто ж такой этот Майзингер — фамилия или фатум. ­Ни­кому не известного гостя с немецким именем ждут на русской даче. И то ждут исключительно потому, что одноглазый мальчик (Алексей Курганов) приносит телеграммы вроде: «Завтра пополудни к вам приедет Майзингер». Всем жутко и интересно.

Кто эти все? Семь похожих на чеховских персонажей весь спектакль выясняют отношения. Мать, зрелая красавица

(Елена Одинцова), и дочь, юная красавица (Валерия Скороходова), ругаются, как и положено отцам и детям. Три мужика — доктор и по совместительству драматург-любитель (Андрей Кирьян), неудачливый режиссер (Камиль Тукаев) и удачливый бизнесмен (Анатолий Хропов) — тоже ругаются, потому что борются. За сердце зрелой красавицы Истоминой, современной Раневской, сентиментальной дамы, влюбившей в себя всю округу. Дама грустит. Произносит фразы: «Несмотря на свою полноценную жизнь, хочется выть». Бизнесмен тоже произносит фразы — он вообще философ. «Россию нужно запретить как государство: это сборище мазохистов, которое ждет садиста, который отымеет их по первое число». Конечно же, другой герой возразит: «А я люблю Россию». И тут же прозвучит реплика: «Не пора ли нам в сад!» Ну и так далее.

Это не пародия на Чехова, которых теперь стало много. Это Чехов как метод. Пьеса в этом смысле крепко сколоченная (потому что фундамент твердый, традиция), русская и про нас. В ней полно философии — что такое Россия, как в ней жить и почем. Полно юмора. Несчастий полно. И любви, конечно же.

Майзингер появится, когда все пары худо-бедно соединятся. И вот в чем дело: так замысловато сплетены характеры и драмы, что ждешь уж такого катарсического катарсиса. Уж такого! А тут бац — и один Майзингер приходит. Хочется сказать — а где же взрывы, убийства, погромы? Поэтому режиссер убивает одного из героев. Чтобы довести зрителя до кондиции. Другое дело, что это должен был сделать драматург. Но это же тандем, и соратники меж собой разберутся. Ильф с Петровым тоже не могли определиться, убивать им Бендера или нет. Тут вот убили и не побрезговали.