Спектакль

Мадам де Сад

Режиссер Владимир Койфман возник в Театре сатиры полтора года назад, и все три его опуса похожи, как близнецы. Первый — «Очарованный апрель» — плясал от английского женского романа вековой давности. Пьесу для второго сочинила жена Койфмана: в абстрактной современности три женщины страдают и мечтают о романах. Вместе с мисимовской «Маркизой де Сад» получилась трилогия.

Все три спектакля набиты несчастными бабами, которых режиссер — местный мессия — берется вывести к счастью. Наряжает их, как фея Золушку, сочиняет гламурные декорации, эскизы платьев и декораций рисует сам. В первых двух случаях Койфман подсовывал подопечным удобоваримых мужчин, но смекнув, что женское счастье не всегда укладывается в формулу «был бы милый рядом», потревожил грешные тени двух уникальных бунтарей-извращенцев: маркиза Донасьена Альфонса Франсуа де Сада и Юкио Мисимы. Под прикрытием этих внушительных имен пять героинь в течение трех часов смакуют вызывающе бесстыжие подробности: сплетничают об оргиях с участием шлюх и шипованного кнута, стенают о ребенке, вылизавшем по приказу маркиза его голую жену, обсасывают ритуал жертвоприношения, где вместо распятия фигурирует обнаженная грешница. Спектакль нисколько не напоминает крепкое костюмное кино вроде голливудского варианта «Опасных связей». Костюмы, парики и кринолины просто помогают нимфам забыть стыд.

При этом Мисима, хоть и страдал извращенческими комплексами, но не настолько. Пять женщин в его «Маркизе де Сад» — на сегодняшний день самой известной в Европе японской пьесе, — ловушка, пять непроницаемых масок, чьи тексты прописаны с железной логикой в духе Шерлока Холмса. Пьеса, сочиненная за одну ночь в середине прошлого столетия, — попытка поймать веками ускользающий облик маркиза, отразив его сразу в пяти зеркалах: светской добродетели, порока, монашеской святости, морали и женского легкомыслия. У Койфмана монашка в помыслах не уступает блуднице. Досадней же всего даже не очевидная пошлость, а то, что все пять актрис на сцене действительно выглядят совершенно счастливыми — как девственницы, познавшие тайну запретного удовольствия.