Хотя на афише «Приюта комедианта» и значится заголовок «Лулу», такой пьесы у Франка Ведекинда нет. «Лулу» — условное название дилогии «Дух земли» и «Ящик Пандоры», вещей сочиненных с разницей почти в десятилетие (первая в 1895-м, вторая в 1904-м). Героиня с таким именем — чистый половой инстинкт, но не только: это femme fatale, но с внешностью ребенка, Лолита, но несущая смерть всякому, кто изведает ее сахарного тела. Пьеса — череда насильственных смертей всех окружающих ее мужчин. Недавно «Лулу» поставил Михель Тальхаймер, один из самых интересных режиссеров Европы, представляющий себе театр как шоковую терапию для добропорядочных буржуа. Вместо того чтобы раздеть соблазнительную женщину, он оголил мужчин, превратив их в двуногих животных, на вид весьма отвратительных. К самой Лулу он, впрочем, тоже сочувствия не испытал, а с хладнокровием своего соотечественника Ведекинда вывел жуткий образ ребенка-хищницы. У нас «Лулу» исследует ученик Марка Захарова Георг Жено. И у него взгляд на героиню традиционно российский, я бы даже сказала, купринский: у Жено, как и у автора «Ямы», негодование вызывает, по его собственным словам, мужской взгляд на женщину «как на игрушку». В качестве особого козыря своей постановки Жено называет магнетизм молодой актрисы Натальи Шаминой.