Спектакль

Лоренцаччо

Колоссальная, на грани безумия, потребность неземных чувств и чистой любви — и тут же изощренный порок, затягивающий все глубже и глубже. Личная драма Альфреда де Мюссе, как и драма еще пары десятков замечательных мужчин той эпохи, связана с одной из самых эксцентричных женщин XIX века — Жорж Санд. Мучительные душевные терзания Лоренцаччо — отпрыска кровавой флорентийской династии Медичей — дословно повторяют терзания Мюссе, с той оговоркой, что enfant terrible из пьесы любит не женщину, а свободу. То есть в политическом смысле — демократию. Жалкий шут при действующем монархе, организатор и сообщник всех его вакханалий, Лоренцо Медичи, проклинаемый, разумеется, благородными соотечественниками, носит за пазухой нож убийцы. А в сердце — великую муку: свобода родной Флоренции его теперь уже волнует гораздо меньше, чем утраченная чистота. Использовать кровь тирана для омовения грешной души — рецепт сомнительный, но другого нет.

У Лоренцо, каким его играет Данила Козловский, есть весьма современные свойства — он игрок (по жизни) и циник самой крайней степени. Это, конечно, роль, но роль, талантливо исполненная. И актер тянется за героем и почти дотягивается, что радует: до сих пор в спектаклях своего учителя Льва Додина Козловский играл только характерные роли. Беда только в том, что метать бисер ему приходится перед малодостойной публикой. То, что республиканцы в спектакле Клаудии Стависки (режиссера из Лиона, приглашенной в МДТ Львом Додиным закрыть год культурного обмена между Россией и Францией) выглядят чванливыми идиотами, а лучший из них Филиппо Строцци (у Мюссе — благородный мудрец и кумир нации) похож на водевильного папашу, — можно было бы расценить как трезвую режиссерскую оценку реальности, но увы. Это не режиссерская трактовка, это — ее отсутствие. Не проанализированы не только отношения между героями, ни даже жанр постановки. Мастерство лучших в стране актеров вязнет в бессмыслице. Народ, конечно, глуп, но не до такой же степени, чтобы поднимать на знамя плебействующего Строцци (Александр Завьялов). Кардинал Чибо (Петр Семак) выглядит едва ли не жалким просителем перед невесткой, которой решительно плевать на его красную манти�